E-Book
8,99 €

Сквозь "железный занавес". Руссо-туристо: советский выездной туризм, 1955-1991 E-Book

И.Б. Орлов

0,0

8,99 €

Sammeln Sie Punkte in unserem Gutscheinprogramm und kaufen Sie E-Books und Hörbücher mit bis zu 100% Rabatt.

Mehr erfahren.

Herausgeber: Издательский дом ВШЭ
Kategorie: Lebensstil
Sprache: Russisch

Beschreibung

В монографии на основе архивных документов, опубликованных источников, советской, постсоветской и зарубежной историографии реконструируются институциональные и организационно-правовые аспекты, объемы и география, формы и особенности советского выездного (зарубежного) туризма 1955–1991 гг. Неоинституциональный подход позволил авторам показать зависимость этих параметров и теневых практик советских туристов за рубежом от основополагающих принципов — базовых в деятельности туристских организаций, ответственных за отправку граждан СССР в зарубежные туры, — а также рассмотреть политико-идеологическую составляющую этих поездок в контексте холодной войны. Для специалистов в области истории туризма и международных отношений, преподавателей, аспирантов, студентов и всех интересующихся советской историей.

Details

Das E-Book können Sie in Legimi-Apps oder einer beliebigen App lesen, die das folgende Format unterstützen:

EPUB

MOBI

Seitenzahl: 487

Veröffentlichungsjahr: 2019

Bewertungen

0,0

Rezensionen(0 Rezensionen)

Ähnliche

Советская повседневность: исторический и социологический аспекты становления

И.Б. Орлов

Trickschule für Katzen

Christine Hauschild

Der große Entwurf

Stephen Hawking

Arschlochpferd - Allein unter Reitern

Nika S. Daveron

Smoothies, Shakes & Powerdrinks

Astrid Büscher

Haare flechten

Abby Smith

Das Gummibärchen Orakel

Gymnastizierende Arbeit an der Hand

Oliver Hilberger

Richtig nähen mit Overlock- und Coverlock-Maschinen

Christelle Beneytout

Venedig

Krebszellen mögen keine Himbeeren - Der große Bestseller - Vollständig überarbeitet und aktualisiert

Labbylike - Landleben mit Labrador

Daniela Koppenhöfer

Leseprobe

УДК 338.481

ББК 65.433

О-66

Рукопись подготовлена при поддержке Научного фонда НИУ ВШЭ, проект № 12-01-0058 (2013–2014 гг.)

Рецензенты: доктор исторических наук, профессорВ.Э. Багдасарян; доктор исторических наук, доцентЮ.С. Путрик

О-66Орлов И. Б.Сквозь «железный занавес». Руссо туристо: советский выездной туризм в 1955–1991 годах [Текст] / Орлов И. Б., Попов А. Д. ; Нац. исслед. ун-т — Высшая школа экономики. — М. : Изд. дом Высшей школы экономики, 2016.

ISBN 978-5-7598-1394-1

Для специалистов в области истории туризма и международных отношений, преподавателей, аспирантов, студентов и всех интересующихся советской историей.

УДК 338.481

ББК 65.433

ISBN 978-5-7598-1394-1

Электронное издание подготовлено компанией «Айкью Издательские решения» (www.iqepub.ru)

Введение

...Нужно, чтобы советский туризм стал бы кровным делом, так сказать, плотью и кровью каждого работника отделения «Интуриста».

Из стенограммы Всесоюзного совещания работников «Интуриста»,17–20 января 1961 г.1

Советские люди постоянно помнят, что туристский обмен между социалистическими и капиталистическими странами является ареной политической и идеологической борьбы...2

Слово «туризм» в советской действительности, тем более применительно к сфере международного обмена, на первый взгляд кажется эвфемизмом, скорее затемняющим, нежели проясняющим суть явления. Ведь более привычно воспринимать туризм прежде всего как отдых и приключение, а не как вид идеологической работы и политической деятельности. Но известный российский социолог и культуролог Л.Г. Ионин, включив путешествия, наряду с научным творчеством, культурным переживанием, дружбой и прочим, в «конечные сферы значений» и противопоставив их «тоталитаризму повседневности», признавал, что для советского человека были вполне доступны все вышеперечисленные сферы. Именно они создавали ощущение полноты жизни и свободы выхода за пределы повседневности советской эпохи3.

«Туристская революция» второй половины ХХ в., связанная с масштабными изменениями в сфере индустрии туризма, резким расширением объемов туристских4 потоков и географии международного туризма, затронула и Советский Союз. Ослаблению «железного занавеса» и потеплению отношений с Западом способствовали процесс десталинизации, охвативший СССР и страны народной демократии, декларированный ХХ съездом партии (1956 г.) принцип мирного сосуществования двух мировых систем и отказ от неизбежности третьей мировой войны. При этом реанимация международного туризма в СССР в середине 1950-х годов была связана в основном с развитием контактов внутри социалистического лагеря и, особенно, с резко увеличившимся международным туристским обменом советских профсоюзов.

Историографический обзор

Авторы не ставили целью дать развернутую историографию рассматриваемой в книге проблематики, а остановились только на наиболее значимых для формирования и развития отдельных проблемных полей работах. Предваряя историографический анализ, отметим, что за последние годы исследовательское пространство, связанное с различными аспектами международного (в том числе выездного) туризма в СССР, резко расширилось.

С определенной степенью условности литературу по этой проблематике можно разбить на три группы: труды общетеоретического и методологического характера; обзорные работы, освещающие различные стороны международного туризма в ХХ столетии; исследования, посвященные истории зарубежного (выездного) туризма в СССР.

В мировом научном сообществе вплоть до рубежа 1960–1970-х годов сфера туризма изучалась, главным образом, экономистами, историками и географами. Исследователи анализировали в основном частные аспекты туризма, в том числе в их историческом измерении. Однако представители зародившейся в 1970-е годы социальной географии туризма привнесли новые подходы в его изучение. В частности, в 1998 г. Паскаль Кювелье (Pascal Cuvelier) ввел понятие «туристические практики»5. Спустя несколько лет авторы сборника «Туризм 1» использовали это понятие в качестве характеристики процесса обучения и развития личности человека6.

В числе работ второй историографической группы следует отметить книгу М.А. Ананьева «Международный туризм» — одно из первых в СССР исследований истории и географии международного туризма, в том числе его экономического, политического и социального значения. В работе содержится обзор развития мирового транспорта и средств размещения, информация о таможенных правилах и т.п.7 Следует также обратить внимание читателя на совместную работу Б. Рогатина, В. Квартальнова и В. Ухова, освещающую деятельность Бюро международного молодежного туризма (БММТ) «Спутник», и в том числе молодежный туристский обмен СССР с зарубежными странами8. В справочнике, подготовленном В.Д. Уваровым и К.Г. Борисовым, представлена подробная информация о структуре и деятельности около 300 международных (в том числе советских) правительственных и неправительственных организаций и агентств, связанных с развитием мировых туристских связей9. Г.А. Папирян провел основательный экономический анализ международной туристской деятельности, состояния мировых туристских рынков и индустрии туризма (гостиничного хозяйства, транспорта, туроператоров и турагентов)10. Кроме того, хотелось бы выделить исследование В.А. Квартальнова, обратившего внимание на мотивацию туристских поездок, менеджмент и маркетинг в сфере туризма, эволюцию международного туристского рынка11.

Работы советского периода из третьей историографической группы, затрагивающие международные туристские связи Советского Союза, как правило, ограничивались количественными данными о гражданах, отправлявшихся в заграничные поездки во второй половине ХХ в., сюжетами о «поездах дружбы» и туристском обмене между городами-побратимами12. Причем, как правило, разделы, посвященные выездному туризму, проигрывали по объему повествованиям о приеме иностранных туристов в СССР. Например, в монографии Г.П. Долженко параграф «Советские туристы за рубежом» состоит всего из двух страниц текста, почти половина которого освещает круиз советских трудящихся вокруг Европы на теплоходе «Абхазия» в 1930 г.13

Если советский международный туризм рассматривался как проявление политики пролетарского интернационализма14, то в оценках западного туризма преобладало осуждение практики идеологической обработки граждан, собиравшихся посетить СССР и страны Восточной Европы, с целью пропаганды капиталистического образа жизни15. Иначе говоря, использование туризма в качестве идеологического оружия советскими учеными относилось почти только на счет западных государств16. Впрочем, были и исключения. К примеру, В.Ф. Касаткин откровенно определил советский зарубежный туризм как «самоокупаемый канал внешнеполитической пропаганды», правда, эта публикация не была предназначена для широкой аудитории17.

В свою очередь, в западной историографии широко распространилось зеркальное мнение, что советские и иностранные туристы служили для советского правительства инструментом пропаганды, а в целом международный туризм в СССР был важным компонентом советского «культурного наступления». Профессор Колумбийского университета Фредерик Баргхорн (Frederick Barghoorn) характеризовал советский туристский обмен через призму понятия «культурная дипломатия», подразумевая под последней особую форму достижения политических и пропагандистских целей посредством манипулирования культурными, в том числе туристскими, связями18. По мнению Веры Данэм (Vera Dunham), после Второй мировой войны в СССР состоялась «большая сделка» между коммунистическим режимом и лояльной ему группой советских граждан, материально простимулированной; важной составляющей этой сделки был досуг19. Американский исследователь Джон Бушнелл (John Bushnell) назвал поездки граждан Советского Союза за рубеж одним из «источников пессимизма» для советского человека, поскольку посещение других стран заставляло многих из них сомневаться в правильности курса КПСС20.

Французский историк Робер Бертон-Ож (Robert Berton-Hogge) посвятил одну из своих работ анализу географии и объемов поездок советских туристов за рубеж и иностранных граждан в СССР в 1958–1977 гг. Характеризуя послесталинский период как время открытия границ СССР, автор отметил направленность советского туризма прежде всего на туристский обмен с социалистическими странами21.

Профессор канадского Университета Британской Колумбии Энн Горсач (Anne Gorsuch) в своей работе «Выступление на международной сцене: советские туристы хрущевской эпохи на капиталистическом Западе» из всего многообразия функций международного туризма (образование, удовольствие, потребление и проч.) сосредоточила внимание на перформативной функции советских туристских поездок в Западную Европу в период «оттепели». Рассматривая международный туризм в более общем контексте «театра дипломатии», она подчеркивает, что «в духе политики мирного сосуществования» советского туриста отправляли за границу «главным образом как посланника, который должен был установить теплые, но вместе с тем не лишенные осторожности отношения между социалистическим Востоком и капиталистическим Западом». При этом туризм как «форма дипломатии эпохи холодной войны» и одно из направлений «культурного наступления» Советского Союза на Западную Европу имел свою специфику: советскую действительность представляли обычные граждане, которые «должны были выглядеть менее искушенными» в политике и демонстрировать «человеческое лицо советского социализма». Но эта внешняя неискушенность компенсировалась, по убеждению автора, особым отбором кандидатов на поездку, спецификой комплектуемых групп (как правило, специализированных) и особой политической подготовкой туристов, отправлявшихся на Запад22.

Не совсем точно используя понятие «международный туризм»23, Горсач, тем не менее, совершенно справедливо датирует начало выездного туризма в СССР апрелем 1955 г., когда была принята резолюция ЦК партии, открывшая для советских граждан возможность выезжать за пределы страны. Хотя на тот момент предусматривалась возможность выезда только в соцстраны (поездки на Запад откладывались на неопределенное время), на практике уже к июлю «Интурист» вел переговоры с британским агентством «Прогрессивные туры» и с норвежскими и шведскими агентствами о посещении советскими туристами Англии, Норвегии и Швеции. По мнению канадского историка, зарубежный туризм стал «средством продвижения нового, постсталинского, советского я». Путешествуя, туристы пели советские песни, раздавали сувениры, встречались с политиками и журналистами, отвечали на вопросы и читали лекции, давали концерты профессионального и самодеятельного творчества24.

Идеи Э. Горсач о советском выездном туризме (как в социалистические, так и в капиталистические страны) нашли отражение в авторской монографии «This is Your World: Soviet Tourist at Home and Abroad after Stalin», изданной в 2011 г. авторитетным издательством Oxford University Press25. Эта книга стала первым на Западе монографическим исследованием, в котором такое большое внимание было уделено поездкам советских граждан за рубеж (хотя рассматриваются здесь и другие вопросы — развитие внутреннего туризма в постсталинский период, посещение Эстонской ССР как «советской заграницы», кинематограф эпохи холодной войны). Безусловно, заслуживает уважения использование канадской исследовательницей широкого круга источников (документов ГА РФ, РГАНИ и РГАСПИ, публикаций в центральной советской периодике, воспоминаний и интервью), чем далеко не всегда отличаются исследования западных авторов. Однако хронология материала все же относится лишь к 1950–1960-м годам, т.е. отражает скорее процесс становления советского выездного туризма, чем динамику его развития. Между тем, при сохранении многих сходных черт, поездки советских граждан за рубеж в эпоху застоя и перестройки все же существенно отличались от образцов периода «оттепели», что объяснялось, в первую очередь, увеличением количества выезжавших.

Среди англоязычных работ, безусловно, заслуживает внимания статья молодого исследователя Алексея Голубева (Петрозаводск — Ванкувер) «Soviet Tourism and Western Consumerism: A Meeting in Finland». В ней автор характеризует поездки советских граждан за рубеж как способ их приобщения к западной потребительской культуре, влияние которой способствовало переоценке ими тезиса о безусловном превосходстве социализма над капитализмом. Выбор для исследования примера Финляндии более чем оправдан, поскольку из капиталистических стран именно она поддерживала с СССР самые тесные отношения, в том числе по каналам въездного и выездного туризма26. Общие же вопросы советско-финского сотрудничества в сфере туризма были рассмотрены в работах профессора Университета Турку Айво Костайнена (Auvo Kostiainen)27.

В российской историографии последних лет обозначился качественный поворот в исследовании истории советского выездного туризма. Очевиден отход от традиционного для советской историографии интереса к туристским институтам (ВАО «Интурист», БММТ «Спутник» и Отдел по международному туризму Центрального туристско-экскурсионного управления (ЦТЭУ) ВЦСПС) к изучению поведения советских людей за границей. Институциональная же составляющая анализа оказалась в большей степени сведена к описанию механизма отбора кандидатов на зарубежную поездку. Географические рамки современных исследований советского выездного туризма довольно широки, охватывают не только страны народной демократии, но и западные государства. Некоторые работы связаны с организацией путешествий советских граждан в отдельные зарубежные страны, например, в Болгарию28, Западную и Восточную Германию29, Францию30.

Впечатлениям советских людей о загранице посвящено исследование заведующего отделом современной истории России Санкт-Петербургского института истории РАН А.Н. Чистикова. На основе нескольких групп источников он наглядно демонстрирует, как субъективные впечатления советских туристов корректировались в зависимости от способа их презентации после возвращения на родину, с участием механизмов цензуры и самоцензуры. К примеру, в выступлениях перед профессиональной аудиторией, в отличие от газетных статей и публичных лекций, акцент чаще смещался в сторону анализа вынесенного из поездки положительного опыта. Анализ отчетов руководителей туристских групп позволил историку из Санкт-Петербурга очертить круг вопросов, интересовавших вышестоящие органы: численность и социальный состав группы; объекты показа; недостатки в деятельности «Интуриста» и принимающей организации; квалификация гидов-переводчиков и экскурсоводов; уровень обслуживания в гостиницах и ресторанах, результаты встреч с населением; случаи «неправильного поведения советских туристов». Но заданность и во многом унифицированный характер структуры отчетов руководителей туристских групп и сопровождающих «Интуриста» сужают возможности исследователя по выявлению впечатлений советских туристов. Если группа была сборной, то ее руководитель писал в основном о встречах с работниками данного предприятия или учреждения. Отчеты специализированных групп, напротив, как правило, насыщены узкоспециальной информацией. Впрочем, в ряде случаев отчеты не ограничивались официозными клише, а содержали весьма подробные сведения о прошедшей поездке. В личных записях преобладал бытовой интерес. А.Н. Чистиков также делает попытку из всей пестроты и разнообразия впечатлений и оценок вычленить несколько явлений, о которых советские туристы писали и говорили чаще всего: исторические достопримечательности, хорошие дороги европейских стран, чистота на улицах, автомобили и яркая реклама31. Аналогичные вопросы автор рассматривает и в других статьях, ограничиваясь, к сожалению, лишь периодом «оттепели»32.

Главный специалист отдела информации, публикации и научного использования документов Государственного общественно-политического архива Пермской области С.А. Шевырин также посвятил свою работу поведению за границей советских туристов, нередко посещавших в свободное время не совсем «политически выдержанные» заведения: стриптиз-клубы, ночные бары или церкви. Значительное внимание в своих работах С.А. Шевырин уделил механизму отбора кандидатов на поездки начиная с низовой профсоюзной организации (месткома) и заканчивая Комиссией по выездам за границу при обкоме КПСС33. В другой работе исследователь обратил внимание не только на установленные нормы поведения советских туристов за границей, но и на многочисленные факты, связанные с систематическим нарушением этих норм34.

В написанной московским историком Л.В. Силиной на материалах Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ) статье, посвященной деятельности идеологического аппарата ЦК КПСС в области внешнеполитической пропаганды, освещаются особенности въездного и выездного туризма в 1960-е годы. Однако основное внимание автора обращено на механизмы взаимодействия партийных структур с ВАО «Интурист» и советскими посольствами за границей35. Диссертационное исследование Е.Б. Андреевой посвящено анализу эволюции туристских практик русских во Франции в XIX – начале XXI вв., в том числе особенностей развития советского туризма как социокультурного феномена, социального «портрета» русского туриста во Франции, отношения русских туристов к Франции и французам36.

Об особенностях потребительских предпочтений советских работников за границей в 1960–1970-е годы мы узнаём из статьи молодого историка из Москвы А.С. Ивановой37. Думается, здесь можно провести определенные параллели, ведь вряд ли потребительские вкусы советских туристов принципиально отличались от предпочтений работавших за рубежом советских граждан. Разница состояла лишь в финансовых и иных возможностях для «шопинга». Исследователь из Москвы Е.П. Архипова рассмотрела международно-правовые формы сотрудничества СССР и ряда капиталистических государств в области туризма, географию туров и основные виды советского выездного туризма в 1980–1991 гг. Автор обратила внимание на основные проблемы и недостатки заграничных поездок указанного периода: жесткую регламентацию объемов зарубежных туров, строгий отбор кандидатов на поездку и просуществовавшее до 1988 г. распределение путевок через профсоюзные организации38.

В последнее время достаточно активное изучение советского международного туризма ведется и украинскими историками. Однако в обобщающем труде, посвященном истории туризма на Украине, вопросам выездного туризма практически не уделено должного внимания39. Важным шагом в изучении советского зарубежного туризма стала монография доцента Черкасского национального университета им. Б. Хмельницкого О.Н. Радченко, в которой выездному туризму 1960–1980 гг. посвящен небольшой раздел, основанный на документах украинских архивов и личных беседах с туристами40. Заслуживает внимания вывод автора о том, что несмотря на все усилия партийных органов направить зарубежный туризм в «пропагандистское русло» он имел «все признаки торгового туризма»41. В ряду работ историков с Украины, написанных на украинском языке, следует упомянуть статью Г.А. Гарбар, посвященную идеологической составляющей выездного туризма из Николаевской области УССР в 1970–1980-е годы42, и статью Г.В. Злагодух об анимационной работе во время зарубежных туристских поездок по линии БММТ «Спутник»43.

Анализ источниковой базы

Как видим, российскими и зарубежными историками проделана большая работа по сбору и анализу архивных документов, в той или иной степени отражающих особенности советского выездного туризма второй половины ХХ столетия. Однако до сих пор заграничный туризм как самостоятельное направление и важная составная часть международного туристского обмена Советского Союза не стал предметом отдельного монографического исследования, характеризующего важнейшие аспекты этого феномена: институциональные, социально-экономические, политико-идеологические, коммуникативные, психологические и т.д. В данной работе на материалах центральных, региональных и зарубежных архивов44 предпринята попытка реконструкции процесса институционализации, географии, объемов, форм и особенностей советского выездного туризма 1955–1991 гг.

Конечно, удельный вес разных архивных коллекций и их значение для реконструкции истории советского выездного туризма неодинаковы. В исследовании использованы, в первую очередь, отложившиеся в ГА РФ материалы фонда Р-9612 (Учреждения по руководству иностранным туризмом в СССР), содержащего документы 1929–1991 гг. Для фонда характерно многообразие и обилие материалов, связанных с зарубежным туризмом. Это создает определенные трудности при отборе документов, заставляя выбирать между типичными и эксклюзивными материалами. К группе типичных материалов можно отнести: отчеты сопровождавших группы сотрудников «Интуриста», приказы и протоколы заседаний Правления и особенно написанные как под копирку отчеты о поездках специализированных групп (Оп. 1, 3); объяснительные записки к ежегодным балансам и отчетам, конъюнктурные обзоры и информационные бюллетени (Оп. 2); письма в партийно-государственные и хозяйственные инстанции по вопросам развития международного туризма (Оп. 4). К группе эксклюзивных документов относятся: секретные постановления и приказы (например, об организации научного туризма или поездок в США), сохранившиеся в описи 2 (Первый отдел). Среди обилия документов описи 3 можно найти по-настоящему эксклюзивные документы: о политической эффективности советского туризма, опыте гидов-переводчиков в сопровождении за границей групп советских туристов, состоянии выездного туризма в СССР в начале 1980-х годов и т.п. Но эти и подобные документы, отсутствующие в фондах открытого хранения, призваны лишь уточнить отдельные аспекты развития советского международного туризма периода холодной войны. Общая картина выстраивается на основе массовых источников, анализ которых позволяет уловить общее в развитии советского выездного туризма.

Фонд Р-9520 (Центральный совет по туризму и экскурсиям (ЦСТЭ) ВЦСПС) насыщен отчетами о поездках руководителей (старших) туристских групп. Профсоюзная статистика содержит отчеты республиканских и областных советов профсоюзов о выполнении планов отправки советских туристов за границу, данные о безвалютном обмене с туристскими обществами зарубежных стран, сведения о стоимости путевок, приеме и обслуживании советских туристов за границей. Здесь же удалось обнаружить текст Положения об Отделе международного туризма ЦСТЭ (Оп. 1. Д. 613. Л. 88–93), позволивший раскрыть место и роль профсоюзного туризма в общей системе заграничных поездок. Из отчетов руководителей групп можно почерпнуть сведения о численности и социальном составе групп, туристских программах, недостатках в организации поездок, квалификации гидов-переводчиков, поведении советских туристов и проч. Впрочем, нередко отчеты были поверхностными, не отражали основных моментов, характеризующих качество обслуживания и отношение иностранных граждан к советским туристам.

Фонд Главного управления по иностранному туризму при Совмине РСФСР содержит документы 1964–1992 гг. о развитии только иностранного (въездного) туризма, включая отчеты о хозяйственной деятельности ведомства, капитальном строительстве и кадровой работе, переписку с Главинтуристом СССР и протоколы заседаний Республиканского совета по иностранному туризму (Ф. 10004. Оп. 1. Д. 140, 269, 367, 421, 631, 663 и др.).

В Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) отсутствуют систематизированные материалы, посвященные «взрослому» выездному туризму. Но в фонде 71 (Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС), в описи 46, содержащей документы сектора (отдела) международных связей ИМЛ, с 1967 г. отложились письма руководства института в ЦК КПСС и Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС, в «Интурист» и ЦСТЭ ВЦСПС. Кроме того, в ряде отчетов сотрудников института о научных командировках содержатся описания включенных в программу поездки экскурсий (Д. 283. Л. 9; Д. 287. Л. 1, 9–10; Д. 292. Л. 20–24 и др.). Зато международный молодежный туризм широко представлен документами фонда 5М (БММТ «Спутник»). Помимо годовых отчетов о работе ведомства и отчетов гидов-переводчиков и старших групп, в фонде содержится переписка с международными туристскими организациями, ЦК ВЛКСМ, Комитетом молодежных организаций (КМО) СССР, Главинтуристом и «Интуристом», Министерством иностранных дел, советскими посольствами за границей и другими ведомствами. Значительным реконструктивным потенциалом обладают материалы конференций, совещаний и семинаров разного уровня, посвященные вопросам развития молодежного международного туризма, ведомственные приказы и инструкции, договоры с иностранными турфирмами, планы и программы туров.

Документы Российского государственного архива новейшей истории (РГАНИ), относящиеся к данной теме, при всей их малочисленности позволяют по-новому взглянуть на историю рождения советского выездного туризма. Выявленные в фонде 5 (Аппарат ЦК КПСС) документы Общего отдела ЦК КПСС (Оп. 30. Д. 113, 161) дали возможность увидеть «партийную кухню» институционализации выездного туризма. Кроме того, среди документов фонда оказалось несколько информационных материалов отделов культуры и пропаганды ЦК партии, содержащих, в числе прочего, сведения о географии и объемах заграничного туризма в 1979–1984 гг. Эти документы тем более ценны, что начало 1980-х годов весьма скромно отражено в документах ГА РФ. В фонде 3 (Политбюро ЦК КПСС) представлены документы Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС, позволяющие проследить выстраивание системы отбора кандидатов на заграничные туры. К сожалению далеко не все документы фонда рассекречены. И наконец, в фонде 5 отложились отчеты о пребывании советских делегаций в разных странах, где они получали туристское обслуживание. Например, во время пребывания в Турции в декабре 1981 г. – январе 1982 г. делегации Союза писателей СССР для писателей был устроен экскурсионный осмотр достопримечательностей Стамбула, Измира, Чанаккале, Трои, Эфеса и Пергама45.

В Российском государственном архиве экономики (РГАЭ), в фонде 413 (Министерство внешней торговли СССР), практически отсутствуют материалы по «Интуристу» послевоенного периода, несмотря на то что Общество до 1964 г. находилось в составе министерства. После тотального просмотра описей фонда удалось обнаружить только карточку об утверждении приказом Министерства внешней торговли СССР № 384 от 8 августа 1955 г. устава «Интуриста» (Оп. 13. Д. 7520) и текст устава (Оп. 13. Д. 7504. Л. 162–169), не обнаруженный в фонде «Интуриста».

Исследовательская задача заключалась в отказе от иллюстративного подхода к использованию архивных документов. Именно поэтому при изучении отчетов руководителей туристских групп, а также отчетов сопровождавших некоторые группы гидов-переводчиков делалась выборка по годам и по разным странам. Годовые балансы и отчеты просматривались за все годы. При этом многие дела, судя по записям, не использовались прежде другими исследователями. Значительная часть документов (особенно фонда 3 в РГАНИ, описи 3 фонда «Интуриста» в ГА РФ и ИМЛ в РГАСПИ) вводится в научный оборот впервые. Можно вполне ответственно говорить о репрезентативности отобранных архивных документов для решения поставленных в исследовании задач. Впервые вовлекаемые в широкий научный оборот архивные документы центральных архивов позволяют увидеть период холодной войны с неожиданного ракурса — включения в сферу интересов двух сверхдержав отдельных стран и целых регионов посредством туристских связей. Материалы туристских ведомств СССР дают возможность реконструировать не только географию, объемы зарубежного туризма и его специфические черты, но и критерии отбора кандидатов для заграничных поездок, а также оценить степень культурного шока, испытанного советскими туристами при столкновении с зарубежной действительностью.

Региональный аспект развития советского выездного туризма был охарактеризован на примере Крымской области, которая в рассматриваемый период входила в состав Украинской ССР и имела средние показатели выезда туристов за рубеж среди других областей этой союзной республики. В Государственном архиве Республики Крым (ГА РК) и Объединенном ведомственном архиве Федерации независимых профессиональных союзов Крыма (ОВА ФНПС Крыма) сохранились сотни архивных дел, посвященных выезду крымских туристов за рубеж во второй половине 1950-х – 1980-е годы. Большинство из них сосредоточены в фондах П-1 (Крымский областной комитет Коммунистической партии Украины), П-147 (Крымский областной комитет Ленинского коммунистического союза молодежи Украины) и Р-3776 (Крымский областной совет профессиональных союзов). Также отдельные дела, посвященные вопросам выездного туризма, были выявлены в фондах Р-3619 (Крымский областной комитет народного контроля) и Р-4260 (Крымское отделение Украинского общества дружбы и культурной связи с зарубежными странами). Выявленные в крымских архивах документы по данной теме можно разделить на следующие группы:

1) руководящие материалы по организации выездного туризма, переписка по этому вопросу с различными организациями областного, республиканского, общесоюзного уровня;

2) программы туристских поездок советских граждан за рубеж;

3) документы на выезд туристских групп Отдела иностранного туризма (позднее — Отдела по советскому туризму за границу) при Крымском областном совете профессиональных союзов (в том числе первичный «пакет» документов на каждого туриста, выезжавшего за рубеж по профсоюзной линии);

4) документы Комиссии по выезду за границу при Крымском областном комитете КПУ;

5) отчеты руководителей туристских групп о поездках в социалистические, капиталистические и развивающиеся страны;

6) годовые отчеты, справки, информационные сообщения по организации туристских поездок советских граждан за границу.

К отчетам руководителей туристских групп и годовым отчетам по организации туристских поездок за рубеж Крымского облсовпрофа иногда прилагались справки, докладные и объяснительные записки о нарушениях советскими туристами таможенных правил или правил поведения. В ряде случаев эти документы содержат информацию не только о самих нарушениях, но и о мерах, предпринятых по отношению к нарушителям после их возвращения на родину.

Поскольку процедура организации туристских поездок за рубеж на всей территории СССР была стандартной, есть все основания считать, что аналогичный по содержанию набор архивных документов может быть выявлен в любом региональном (областном, краевом, республиканском) архиве Российской Федерации, а также в других постсоветских странах, что способствует формированию огромного источниковедческого корпуса для дальнейших исследований.

Наконец, для расширения географических рамок исследования помимо общесоюзного уровня, представленного центральными архивами г. Москвы, и регионального уровня, предполагающего обработку большого массива архивных источников, посвященных развитию зарубежного туризма в Крымской области, были привлечены и некоторые документы республиканского уровня, находящиеся на хранении в центральных архивах Украины. Документы о развитии зарубежного туризма жителей Украинской ССР по линии «Интуриста» и профсоюзных организаций отложились в Центральном государственном архиве высших органов власти и управления Украины (ЦГАВО Украины, г. Киев). Речь идет о фондах 2605 (Украинский республиканский совет профессиональных союзов) и 4672 (Главное управление Украинской ССР по иностранному туризму). В свою очередь, документы о путешествиях украинской молодежи по линии БММТ «Спутник» представлены в Центральном государственном архиве общественных организаций Украины (ЦГАОО Украины, г. Киев), в фонде 7 (Центральный комитет Ленинского коммунистического союза молодежи Украины).

Попытка более глубоко изучить советский зарубежный туризм с точки зрения принимающей стороны была реализована с привлечением уникальных и не использовавшихся предшественниками документов немецких архивов. В первую очередь, это документы «Бундесархива» и его специального подразделения, хранящего документы общественно-политических организаций Восточной Германии (Stiftung Archiv der Parteien and Massenorganisationen in Bundesarchiv / SAPMO-BArch). В данном исследовании использовались некоторые документы фонда DY 32 (Gesellschaft für Deutsch-Sowjetische Freundschaft). Наибольшую ценность среди выявленных немецких источников представляют документы о подготовке к обслуживанию специализированных групп советских туристов, программы и калькуляции туров, а также деловая переписка туристских организаций СССР и ГДР.

Для советско-немецких туристских связей огромное значение имела тема исторической памяти о Второй мировой войне, поэтому для написания соответствующей главы монографии были привлечены материалы архивных фондов крупнейших мемориальных комплексов Восточной Германии: Мемориального комплекса «Бухенвальд» (Gedenkstätte Buchenwald), Мемориала-музея «Зееловские высоты» (Gedenkstätte / Museum Seelower Höhen) и Немецко-русского музея «Берлин-Карлсхорст» (Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst). В период существования ГДР все эти «места памяти» самым активным образом посещались советскими туристами, что подтверждено документами о статистике посетителей и русскоязычными записями в книгах отзывов. При этом в личных беседах сотрудники данных мемориальных учреждений отмечали, что никогда ранее туристское прошлое этих мемориальных объектов в эпоху ГДР не привлекало внимания ни немецких, ни российских исследователей. Возможность поработать в немецких архивах в 2011–2012 гг. появилась у одного из авторов данной монографии благодаря поддержке со стороны Фонда Герды Хенкель / Gerda Henkel Stiftung (г. Дюссельдорф, Германия).

Что касается опубликованных источников, то несомненный интерес для нашего исследования представляют опубликованные во второй половине 1950-х – начале 1990-х годов на страницах советской прессы путевые очерки и заметки, в которых туристы описывали ход поездок и делились своими подцензурными впечатлениями о загранице46. Советский искусствовед М.Ю. Герман почти четверть своих мемуаров посвятил Франции, где он бывал с конца 1960-х годов. Он был твердо уверен, что в Европу ездили «только партийные, проверенные, и то по блату»47. Как мы увидим ниже, это было не совсем так; даже он был отобран в поездку как специалист по французскому искусству48. Отбор по принципу профессионализма (что, конечно, не исключало других критериев) подтверждают и воспоминания историка-медиевиста Е.В. Гутновой, которая впервые поехала за границу в качестве члена Общества дружбы «СССР — Великобритания»49.

Специфическим источником изучения советского зарубежного туризма выступает образ «руссо туристо» в литературе и искусстве. Формируемые идеологической и культурной практикой послевоенного СССР образные презентации позволяют увидеть не только навязанные сверху стереотипы, но и отношение к этим образцам в советском обществе. Впрочем, советский кинематограф, мягко говоря, небогат на сюжеты о зарубежном туризме. Наверное, наиболее колоритным из них стала авантюрная история участника зарубежного круиза, типичного советского служащего Семена Семеновича Горбункова. Именно комедийный фильм Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука» (1968), ошеломляюще популярный у советского зрителя, сделал всенародно любимой ироничную фразу: «Руссо туристо, облико морале».

Менее известна двухсерийная лирическая комедия В.А. Титова (он знаком российскому зрителю по телевизионному фильму «Здравствуйте, я ваша тетя!») «Отпуск за свой счет» («Мосфильм» и телевидение Венгерской Народной Республики, 1981 г.), снятая в период улучшения советско-венгерских отношений. Тем, кто смотрел этот фильм, запомнилась идеологический руководитель туристской группы Ада Петровна, блестяще сыгранная Людмилой Гурченко.

Среди документальных картин хочется обратить внимание читателей на фильм Лилии Самойловой «Туризм» из цикла документальных программ «Сделано в СССР» (2011 г.). Из 26-минутного фильма почти половина (12 минут) посвящена поездкам советских туристов за границу. Сюжетная линия выстроена довольно просто: от отбора и подготовки к зарубежному туру до возвращения на родину. По замыслу его создателей, фильм должен был разрушить сложившиеся вокруг советского туризма стереотипы и мифы, но, к сожалению, породил новые. В их числе — рассуждения о монополии «Интуриста» на заграничные поездки в 1930-е годы и разрушении этой монополии в конце 1950-х годов в связи с созданием «Спутника». Авторы фильма, видимо, не знают, что «Интурист» не занимался выездным туризмом до 1955 г., а две поездки за границу ударников производства в начале 1930-х годов были организованы Обществом пролетарского туризма и экскурсий. Кроме того, со второй половины 1950-х годов, помимо «Интуриста» и «Спутника», в организации зарубежных туров путем безвалютного обмена участвовали и советские профсоюзы. И наконец, создатели несомненно интересного фильма смешали в кучу разные категории выезжавших за границу: собственно туристов, спортсменов, артистов, музыкантов и даже военнослужащих, находившихся в контингенте советских войск за границей. Тем самым из фильма о советском выездном туризме получилась скорее картина об особенностях пребывания советского человека за рубежом в разных качествах.

В повести Юрия Полякова «Парижская любовь Кости Гуманкова»50 собран весь букет персонажей советского выездного туризма: здесь и оставшийся в последний момент во Франции заместитель руководителя группы («какой-то референт в каком-то обществе дружбы с какими-то там странами»), и поездка в капстрану вопреки установленным правилам, и проч.51 Конечно, на дворе был 1984 г., но налицо, скорее, литературный прием сгущения красок, тем более что данная повесть представляет собой ретроспекцию — взгляд на советскую эпоху из наших дней.

Тем не менее произведение позволяет реконструировать подготовку группы и главного героя к поездке на «загнивающий», но такой вожделенный Запад. Неожиданно свалившаяся путевка в Париж вовлекает Костю Гуманкова в водоворот приятных (и не очень) событий. Начинаются сборы, как это принято, с обмывания будущей поездки в пивной, где за кружкой пива бывалые коллеги наставляют счастливчика, что «самое главное в групповом туризме сразу разобраться, кто из органов, а кто собирается “соскочить”, — и держаться подальше от обоих». Процедура оформления документов благодаря содействию бывшего одноклассника оказалась на удивление быстрой и простой (конечно, в сравнении с общепринятыми мытарствами): «Пара собеседований, пяток справок, трижды переписанная анкета, маленькая неразбериха с фотографиями...». Любопытен и состав тургруппы, собранной по принципу представительства основных категорий советских граждан: заведующий кафедрой философии, поэт-метеорист, инженер-программист, рабочий Нижнетагильского трубопрокатного комбината (кавалер ордена Трудового Красного Знамени), бригадир доярок колхоза «Калужская заря», представитель советской торговли, генеральша и оказавшийся сотрудником КГБ специальный корреспондент газеты «Трудовое знамя». Вот как описано в повести организационно-инструктивное собрание группы в Доме политпросвета. После представления членов группы руководитель «нудил о пропагандистском значении предстоящей поездки и о взглядах всего прогрессивного человечества, обращенных на нас». Потом он заявил, что «прежде всего мы едем в Париж работать!», и огласил список того, что разрешено взять с собой.

Однако домашняя подготовка к отъезду была нацелена на то, чтобы «любую свою нужду или потребность вдали от родины... удовлетворить, не потратив ни сантима из тех трехсот франков». На случай «продовольственных трудностей» в чемодан были положены «несколько банок консервов, два батона сухой копченой колбасы, три пачки галет, упаковка куринобульонных кубиков, растворимый кофе, чай, сахар, кипятильник, две бутылки — водка “Сибирская” и коньяк “Белый аист”». В отдельном свертке была спрятана на продажу банка черной икры. Имелся и «небольшой тульский расписной электросамовар — для целенаправленного подарка».

Сцена в аэропорту с заполнением таможенной декларации дает общее представление о трудностях, с которыми сталкивался впервые выезжавший за границу советский человек: «Достав ручку, я лихо вписал в соответствующие графы свои Ф.И.О. — Гуманков Константин Григорьевич, а ниже свое гражданство — СССР. Но зато в следующем пункте столкнулся с непреодолимыми трудностями: “Из какой страны прибыл?” Дальше опять было понятно: “В какую страну следует?” В Париж, с вашего позволения». Потом шли дотошные вопросы об оружии и боеприпасах, наркотиках и приспособлениях для их употребления, предметах старины и искусства, советских рублях и чеках, золоте, бриллиантах и зарубежной валюте, изделиях из драгоценных камней и металлов и т.п. Характерна (хотя и провокационна, учитывая место работы) издевка по этому поводу спецкора: «И не ищите логики в выездных документах. Это сюр!».

Первое впечатление от заграницы представляет собой «радостное удивление и совершенно младенческий восторг»: огромный аэропорт с движущимися дорожками, никелированные урны непривычной формы, полицейские «в странных цилиндрических фуражках с маленькими козырьками», ярко одетые детишки и проч. Приятно удивил советских туристов быстро пройденный паспортный контроль, «хотя к стеклянным будочкам выстроились приличные хвосты».

Читателю доносят ощущения от первого шопинга в Париже: «В супермаркете я почувствовал себя папуасом, который всю жизнь молился на свои единственные стеклянные бусы и вдруг нежданно-негаданно попал в лавку, доверху набитую всевозможной бижутерией. Здесь было все, о чем только смеет мечтать советский человек, о чем он не смеет мечтать и даже то, о чем мечтать ему не приходит в голову». Но в первый раз все ограничилось экскурсией по супермаркету, «ибо главная заповедь советского туриста гласит: не трать валюту в первый день и не оставляй на последний!».

Еще одна зарисовка с натуры — завтрак в отеле: «Шведский стол — уникальная возможность из пестрой толпы завтракающих людей выявить соотечественников. Если человек наложил в свою тарелку сыр, ветчину, колбасу, кукурузные хлопья, булочки, пирожные, яблоки, груши, бананы, киви, яичницу-глазунью, а сверху все это полил красным соусом — можешь, не колеблясь, подойти к такому господину, хлопнуть по плечу и сказать: “Здорово, земляк! Мы из Москвы. А ты?”».

Не обошлось, конечно, в поездке и без официоза. Тут и посещение советского посольства («Встретили нас так, как встречают гостей, от которых не удалось отвязаться»), и планерка перед поездкой в пригородный район Парижа, «где у власти коммунисты», и наконец, посещение муниципалитета, спичечной фабрики и лицея, завершившееся товарищеским обедом с участием активистов местного отделения французской компартии.

К ряду произведений советского песенного творчества, отражающих тему заграничного туризма, относятся две культовые песни Владимира Высоцкого — «Перед выездом в загранку...» (1965, второе название — «Личность в штатском») и «Инструкция перед поездкой за рубеж, или Полчаса в месткоме» (1974). Первая поражает достоверностью описания психологического состояния советского человека за рубежом и атмосферу взаимного недоверия в туристской группе, а вторая с удивительной точностью, но в иронично-гротескной манере передает содержание инструктивной беседы о правилах поведения за границей, которая в обязательном порядке проводилась с каждым будущим туристом из числа граждан СССР. Нашло свое отражение в стихотворном жанре и посещение стран третьего мира. Персонаж известного стихотворения Александра Галича «О том, как Клим Петрович восстал против экономической помощи слаборазвитым странам» рассказывает, как «мотались мы тогда по Алжиру / С делегацией ЦК профсоюза». В поездке политика тесно переплетена с бытовыми неурядицами:

Речи-встречи, то да се, кроем НАТО,

Но вконец оголодал я, катаясь.

Мне ж лягушек ихних на дух не надо,

Я им, сукиным детям, не китаец!

Тут и Мао, сам-рассам, окосел бы!

Быть бы живу, говорю, не до жира!

И одно мое спасенье — консервы,

Что мне Дарья в чемодан положила.

Но когда выяснилось, что жена «с переляку» положила «одну лишь салаку», Клим Петрович, после долгих колебаний и душевных волнений («Хоть дерьмовая, а все же — валюта, / Все же тратить исключительно жалко!»), вынужден был пойти в местный «продмаг»:

И беру я что-то вроде закуски,

Захудаленькую баночку, с краю.

Но написано на ней не по-русски,

А по-ихнему я плохо читаю.

Каково же было возмущение нашего героя, когда в купленной за вожделенную валюту банке оказалась салака в маринаде, причем «made in USSR»: «В Ленинграде, / Рупь четыре копейки!». Обиженный на заграницу Клим Петрович особо не выбирает выражений:

Я-то думал — как-никак заграница,

Думал память, как-никак, сохранится,

Оказалось, что они, голодранцы,

Понимают так, что мы — иностранцы!

И вся жизнь их заграничная — лажа!

Даже хуже — извините — чем наша!52

В советских анекдотах тема выездного туризма также нашла отражение. При этом чаще всего обыгрывались такие темы, как противопоставление неказистого советского быта «сытому» и «ухоженному» Западу, разоблачение тайных сотрудников госбезопасности в составе туристских групп и возможность посещения домов терпимости. Вот, например, группа туристов, отъезжающих в Италию, получает указания от инструктора записать несколько фраз на итальянском языке: «Как пройти в гостиницу?», «Сколько стоит лимонад?» и т.п. При этом один из туристов интересуется, как будет звучать по-итальянски фраза «Предоставьте мне политическое убежище?». «А зачем это вам?» — строго спрашивает другой, мгновенно отреагировавший турист. «Да я просто хотел узнать, кто у нас в группе представитель КГБ», — вежливо объясняет свой интерес первый турист. Или еще один сюжет, где сравниваются социалистические и капиталистические реалии. Советский турист в гостях у иностранного рабочего, осматривая его жилье (спальню, столовую, детскую, гостиную, кухню и проч.), не может поступиться гордостью за все советское: «Да и у нас это все есть, только без перегородок!». Или анекдот о вселении туриста из СССР в номер отеля, где на вопрос горничной о том, когда приготовить ванну, следует парадоксальный для западного обывателя ответ: «Сегодня — среда, в субботу, пожалуйста». Довольно распространен в советское время был и анекдот о нашем туристе, интересующемся у жителя Европы временем появления клубники. Ответ алогичен для советского человека: «В супермаркете в шесть часов утра». Расширение географии выездного туризма на страны Африки вкупе с обилием африканских студентов в РУДН породило массу анекдотов о туристах, попавших в плен к африканскому племени. Чудесное спасение советского туриста, как правило, связано с учебой вождя этого племени в вышеуказанном университете.

По ряду причин на этапе подготовки монографии авторы отказались от широкого использования метода устных интервью. В то же время в предлагаемом исследовании нашли отражение материалы анкетирования бывших советских туристов, совершавших поездки за рубеж, которое проводилось в 2005–2014 гг. студентами ряда симферопольских вузов под руководством одного из авторов.

В анкетировании участвовали бывшие граждане СССР, которые в период до 1991 г. совершали туристские поездки за рубеж в социалистические, капиталистические или развивающиеся страны. Бланк анкеты включал 43 вопроса, объединенных в следующие тематические блоки:

1) данные о лице, выезжавшем в туристскую поездку за рубеж (на момент совершения поездки);

2) данные о времени совершения, направлении, организаторе туристской поездки;

3) данные о составе туристской группы;

4) подготовка к туристской поездке;

5) условия размещения во время пребывания за рубежом;

6) организация питания во время пребывания за рубежом;

7) экскурсионное обслуживание и работа гидов-переводчиков;

8) транспортное обслуживание во время поездки;

9) общение с иностранцами во время поездки;

10) нештатные неприятные ситуации во время поездки;

11) финансово-экономические аспекты поездки;

12) последствия поездки;

13) память о поездке;

14) другая информация (текст анкеты см. в приложении 2).

Материалы собранных анкет советского туриста оказались наиболее ценны при охарактеризовании потребительской активности туристов из СССР за рубежом, а также их впечатлений об увиденном во время путешествий.

Неформальные воспоминания о поездках за рубеж, не ограниченные цензурой, все чаще появляются и в российской блогосфере53. Именно эти «непричесанные» и неотредактированные цензорами, редакторами и корректорами воспоминания иногда очень точно характеризуют теневые стороны поездок за рубеж в советское время, а также их морально-психологические и мировоззренческие последствия для участников.

Думается, что в своей совокупности материалы официального и личного происхождения, как архивные, так и опубликованные, являются репрезентативным комплексом источников, позволяющим реконструировать историю советского выездного туризма в 1955–1991 гг.

Методологические основания

Не вызывает сомнений, что накопленный на сегодня историографический опыт в совокупности с введенными в широкий научный оборот архивными документами представляет собой солидную основу для решения исследовательских задач разного уровня. Однако, как уже отмечалось выше, до сих пор не было предпринято ни одной попытки реконструкции истории послевоенного зарубежного туризма во всей его совокупности. Введение в научный оборот новых архивных материалов — как большой совокупности типичных документов, так и эксклюзивных рассекреченных материалов ГА РФ, и особенно РГАНИ, — позволило реконструировать не только институциональные основания и идеологические рамки выездного туризма, но и тактики поведения советского человека за рубежом, а также в определенной степени заглянуть в мир его ценностных установок, взглядов, настроений и фобий.

Подобное единое исследовательское пространство позволяет выстроить повествование с позиций так называемого нового институционализма (неоинституционального подхода), для которого характерен интерес к социальным институтам как формальным и неформальным правилам взаимодействия. В рамках данного подхода к исследованию советского выездного туризма вполне применимы следующие положения:

• учет исторического наследия, ценностей и убеждений людей;

• внимание к социально-экономическим ограничениям и общественным правилам, облеченным или не облеченным в юридические нормы;

• зависимость тех или иных организационных форм от характера существующей институциональной среды;

• ограниченность рациональности индивидов неполнотой информации и склонностью к оппортунистическому поведению.

Только на стыке истории институтов (в нашем случае — «Интуриста», «Спутника» и ЦТЭУ ВЦСПС) и людей (в данном исследовании — советских туристов за рубежом) возможна реконструкция феномена выездного туризма как механизма народной дипломатии и «культурного наступления» СССР периода холодной войны. Помимо специальных исторических и источниковедческих методов широко использовался компаративистский метод — как для хронологических и географических сопоставлений, так и для сравнения разных «моделей» туристских обменов.

Использование метода дискурсивного анализа обеспечило возможность изучить восприятие и толкование смысла пространственных перемещений, связанных с туристской активностью советских людей. В связи со специфической темой исследования дискурсивный анализ применялся в основном к текстам травелога — отчетам о туристских путешествиях за рубеж, путевым очеркам и заметкам. Работа с текстами дискурса, при учете их институциональной принадлежности и контекста распространения, позволяет увидеть разные точки зрения о разграничении «своего»/«чужого», «правильного»/«неправильного» в советском выездном туризме. В нашей работе также применен микроисторический метод, позволивший, например, подробно охарактеризовать теневые практики советских граждан за рубежом.

Глава 1. Советский заграничный туризм: институциональная составляющая

Советский выездной туризм начинался в 1930 г., когда 257 ударников труда I пятилетки на теплоходе «Абхазия» отправились в круизную поездку вокруг Европы, организованную Обществом пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ). Из 257 участников круиза 244 были рабочими-ударниками, премированными зарубежным туром, а остальные 13 — представителями партийных, профессиональных, туристских организаций и журналистами. География участников-рабочих первого советского зарубежного круиза была достаточно широкой: 116 человек из Москвы, 73 из Ленинграда, 15 из Иваново-Вознесенска, 12 с Украины, 8 из Нижнего Новгорода, 7 с Урала, 6 с Северного Кавказа, 5 из Закавказья и 2 ударника с Нижней Волги. В поездке участвовали представители 123 промышленных предприятий. Средний производственный стаж туристов составлял 18 лет, ударников в возрасте до 25 лет было менее четверти. Женщины-путешественницы, среди которых преобладали текстильщицы, составляли всего 20%. Инженерно-технических работников было немного (5 инженеров и 10 мастеров). В туристской поездке участвовали 57 беспартийных. На теплоходе «Абхазия» туристы преодолели 8 тыс. км по маршруту Ленинград — Данциг — Гамбург — Неаполь — Константинополь — Одесса — Москва. В Германии, Италии и Турции (Англия и Франция не разрешили остановки теплохода) участников встречали работники советских полпредств, а в Неаполь на все дни пребывания «Абхазии» специально приехал А.М. Горький54.

Круиз на теплоходе «Абхазия» задумывался и был реализован как разовое мероприятие. Построенный на балтийских верфях теплоход должен был совершить переход вокруг Европы в порт приписки — Одессу. Кому-то пришла в голову мысль превратить это вынужденное мероприятие в красивую пиар-акцию, тем более что западные страны в то время переживали негативные последствия Великой депрессии. И молодецкий вид счастливых туристов-передовиков из Страны Советов явно диссонировал с унылым настроением безработных судостроителей Гамбурга. Впрочем, организаторы круиза и не скрывали идеологических целей заграничной экскурсии: «своими глазами увидеть проявления экономического кризиса в капиталистических странах», чтобы «лишний раз убедиться в преимуществах советского строя и в правоте нашей коммунистической партии»55.

В следующем, 1931 г. состоялся еще один круиз вокруг Европы — на теплоходе «Украина». Судно принадлежало к той же серии судов, построенных на Балтийском заводе в Ленинграде, что и «Абхазия». После этого четверть века зарубежного туризма в СССР не было. Советские люди ездили за границу, как правило, в составе различных делегаций или в статусе командированных.

О масштабах подобных поездок в послевоенный период свидетельствует сохранившаяся в РГАНИ докладная записка А.А. Андреева секретарю ЦК В.В. Кузнецову «О выполнении постановления Комиссии ЦК ВКП(б) от 30 сентября 1946 г.». Эта же записка позволяет судить о недостаточной урегулированности выезда за границу. Так, из 27 760 человек, побывавших за границей в течение года, без разрешения Комиссии (по пропускам милиции, командировочным удостоверениям военных организаций и проч.) выезжали 9827 человек, т.е. более трети. В списке стран, где полулегально оказались советские граждане, на первом месте была Германия (4802 человека, или почти половина командированных). Также без разрешения Комиссии выезжали в Польшу, Монголию, Румынию, Маньчжурию, Китай, Корею, Венгрию, Австрию, Финляндию, Болгарию, Иран, Чехословакию, Югославию и (по одному человеку) в Англию, Грецию и Данию. Из ведомств на первом месте оказалось Министерство путей сообщения (2795 человек), а на последнем — Министерство авиапромышленности (117 человек). Причем ряд министерств (путей сообщения, речного флота, авиапромышленности, внутренних дел и госбезопасности), по утверждению автора записки, «точно не знают, сколько и в каких странах находятся их работники»56. Отложились в делах Комиссии и документы 1952–1954 гг. о неправильном поведении советских граждан, работавших за границей57.

«Ты помнишь, как все начиналось...»

Новое рождение выездного туризма, как уже указывалось, совпало с «туристской революцией» второй половины 1950-х годов, отмеченной резким расширением объемов туристских потоков и географии международного туризма. Бурного росту туризма способствовали: мир на большей части планеты, рост доходов населения и продолжительности отпусков, распространение культуры и образования, успехи в развитии транспорта, особенно гражданской авиации, и средств массовой информации, активный процесс урбанизации58.

Тем не менее, по оценкам экспертов, «своего рода водораздел в организации туристской индустрии и методах ее работы на рынках» пришелся на 1969 г. Со всей очевидностью проявились новые тенденции в организации туристского бизнеса, на которые не могло не реагировать туристское ведомство СССР:

а) «индустриализация» туризма, т.е. тенденция к укрупнению туристских операций и сделок между туристской торговлей и производителем туристского продукта;

б) стандартизация туристского продукта и одновременно расширение видов туристского обслуживания, их разнообразие и персонализация обслуживания туристов;

в) переход туризма в разряд товара массового потребления;

г) тенденция к «превращению туризма в крупную сферу приложения капитала»;

д) усиление процесса концентрации капитала в индустрии туризма и активизация процесса прилива нетуристского капитала в туристскую сферу;

е) создание своего рода конгломератов из банков, торговых и транспортных компаний, гостиничных объединений, особенно в ФРГ, Англии и США;

ж) развитие системы продвижения туристского продукта в кредит или по безналичному расчету;

з) все большее значение туристских клубов с индивидуальным членством (в ряде стран — до 600 тыс. человек);

и) расширение деятельности автомобильных ассоциаций и клубов;

к) введение в туризме электронно-вычислительных систем резервирования туров;

л) введение в эксплуатацию в 1970 г. самолетов-гигантов с пассажировместимостью 300–500 мест;

м) бум капиталовложений в гостиничную сферу59.

Конечно, в первую очередь эти нововведения проникали в сферу въездного (иностранного) туризма, но постепенно распространялись и на выездной туризм. Путешествовать стало не только увлекательно, но также модно и престижно. Послевоенное оживление межстрановых поездок стимулировалось деятельностью образованных после войны международных туристских организаций, и прежде всего Международной гостиничной ассоциации (1946 г.) и Международного союза официальных туристских организаций (МСОТО) при ООН (1947 г.). Хотя появление этих организаций прямо не повлияло на советский международный туризм, «туристская революция», пусть не сразу, затронула и Советский Союз. В этих условиях институциональная трансформация сферы международного, и прежде всего выездного, туризма стала отражением нового партийно-государственного курса на усиление роли данной отрасли хозяйства и специфического направления внешнеполитической деятельности советского государства.

Из доклада Правления ВАО «Интурист» на коллегии Министерства внешней торговли СССР, состоявшегося 6 февраля 1962 г., мы узнаём, что вопрос о развитии международного туризма в СССР активно рассматривался «директивными инстанциями» на протяжении 3 лет — в 1955–1957 гг.60 Документы свидетельствуют, что институционализация выездного туризма в СССР проходила по инициативе и при активном участии партийного руководства страны. Проект постановления о возобновлении иностранного туризма в СССР, предварительно согласованный с заместителем министра иностранных дел СССР Василием Васильевичем Кузнецовым, 23 апреля 1955 г. за подписью министра внешней торговли СССР Ивана Григорьевича Кабанова был направлен первому заместителю председателя Совета Министров СССР Анастасу Ивановичу Микояну. В пункте 14 постановления советским гражданам в 1955 г. разрешались туристские поездки за границу «только в страны народной демократии в пределах до 1500 человек», путешествия на Запад откладывались на «последующие годы». Комплектование групп советских граждан, «желающих совершить путешествие за границу», с самого начала возлагалось на ВЦСПС61, а пункт 15 обязывал МИД, КГБ СССР и Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС «установить упрощенный (ускоренный) порядок оформления разрешений на выезд из СССР и выдачи коллективных виз советским гражданам»62.

Приложения к постановлению, наделявшему «Интурист» правами Главного управления Министерства внешней торговли СССР, содержали перечень мероприятий, связанных только с иностранным (въездным) туризмом63. Но в связи с возрождением международного туризма в СССР и запланированным резким расширением выездного туристского потока с 30 мая 1955 г. решением Секретариата ЦК должность председателя Комиссии по выездам за границу (в то время ее занимал начальник 1-го Главного управления КГБ СССР Александр Семенович Панюшкин) стала освобожденной64.

14 июля 1955 г. Президиум ЦК КПСС, рассмотрев вопрос об иностранном туризме, в очередной раз поставил перед вышеуказанными ведомствами задачу установить упрощенный порядок оформления разрешений на выезд за границу и выдачи коллективных виз советским гражданам, «отобранным ВЦСПС в туристские группы для путешествия в страны народной демократии». Выезд же советских граждан в капстраны продолжал оформляться «в установленном порядке» через Комиссию по выездам за границу. МИД СССР поручалось договориться с правительствами стран народной демократии о пропуске через границу советских граждан, направлявшихся на санаторно-курортное лечение по внутренним советским паспортам при наличии въездной визы соответствующей страны и курортной путевки или направления Министерства здравоохранения СССР65.

Документы свидетельствуют, что с самого начала не планировалось использовать в системе массового выездного туризма Комиссию по выездам за границу при ЦК КПСС, чьи функции за долгие годы существования (пусть с перерывами и периодическими реорганизациями) уже установились: рассмотрение вопросов о выезде за границу в служебные командировки и на работу, на лечение и научные конференции, по частным делам и т.п.66 Очевидной была и невозможность при постоянно расширявшемся международном туристском обмене возложить на небольшой состав Комиссии задачу фильтровать многочисленных кандидатов на поездки из всех регионов страны.

Второе рождение выездного туризма в организационно-правовом отношении, помимо упомянутых партийных директив, было связано с новой редакцией устава «Интуриста», утвержденного приказом Министерства внешней торговли СССР № 384 от 8 августа 1955 г. В отличие от устава 1929 г. новый устав открывал для туристского ведомства возможности «развития всех видов туризма, как в Советский Союз, так и из Советского Союза», без указания на страновую принадлежность. Таким образом, в задачи общества, помимо организации въездного туризма и обслуживания транзитных иностранных пассажиров, было включено «содействие развитию выездного туризма»67.

Впрочем, такую возможность ведомству предоставлял и устав 1948 г., согласно § 1 которого ВАО «Интурист» было учреждено, в числе прочего, «для организации туризма из СССР в другие страны». Для этого Обществу было дано право проводить аквизицию туристов не только за границей, но и в СССР, и организовывать «путешествия советских туристов за границу» (§ 2)68. Но не подтвержденный соответствующими партийными решениями устав 1948 г. остался скорее пожеланием, нежели руководством к действию. Так, из объяснительной записки к годовому отчету «Интуриста» за 1953 г. ясно, что в этом году (как и в предыдущие годы) деятельность ведомства ограничивалась обслуживанием иностранных делегаций и транзитных пассажиров, проезжавших через СССР69. Тем не менее вскоре после принятия нового устава, в мае 1949 г., было ликвидировано «по существу бесправное» (по оценке министра госбезопасности Виктора Семеновича Абакумова)70 Бюро по выезду за границу и въезду в СССР при Комитете информации СССР71. Одновременно решением Политбюро была реанимирована Комиссия по выездам за границу при ЦК партии под руководством секретаря ЦК ВКП(б) Михаила Андреевича Суслова72. Решения комиссии являлись обязательными, в том числе для Министерства госбезопасности, обязанного «по запросам комиссии» проводить специальную проверку лиц, выезжавших за границу. В утвержденном в тот же день положении о Комиссии на нее возлагались: проверка «политической надежности» командированных и «обоснованности и практической целесообразности» удовлетворения ходатайств по частным поездкам, выдача выездных виз и разъяснение отъезжавшим правил поведения за границей73. Также в функции Комиссии входил сбор письменных обязательств о соблюдении инструкции о правилах поведения, отмененных для отправлявшихся в страны народной демократии, включая Албанию, Вьетнам, Китай, Северную Корею и Югославию, решением Секретариата ЦК партии 31 октября 1962 г.74

В Общем отделе ЦК КПСС сохранился проект постановления об иностранном туризме в СССР, составленный в марте 1954 г. специальной комиссией в составе трех союзных министров (иностранных дел — Вячеслава Михайловича Молотова, торговли — Анастаса Ивановича Микояна, внутренних дел — Сергея Никифоровича Круглова), руководителя Отдела внешней политики ЦК КПСС и председателя Комиссии по иностранным делам Совета Союза Верховного Совета СССР Михаила Андреевича Суслова и заместителя министра внешней торговли СССР Сергея Александровича Борисова. Впрочем, в проекте, подготовленном на основании распоряжения Совмина СССР от 21 июля 1953 г., не было ни слова о выездном туризме75. 19 января 1955 г. ЦК КПСС утвердил Инструкцию о поведении советских граждан, выезжающих в страны народной демократии в длительные и кратковременные командировки76, а 26 марта — аналогичную Инструкцию о поведении советских граждан, выезжающих в капиталистические страны на работу в советские учреждения, в международные организации или краткосрочные командировки77. И вновь выездной туризм был обойден в этих инструкциях вниманием. Все же форма анкеты для выезжающих за границу, утвержденная Постановлением Президиума ЦК КПСС 25 апреля 1955 г. и позднее распространенная на туристов, не менялась до августа 1991 г.

24 марта 1955 г. на заседании Президиума ЦК партии было принято Постановление «О мерах по упорядочению обмена делегациями с зарубежными странами и расходованию государственных средств на культурные связи с заграницей». В этом документе ЦК партии соглашался в основном с представленными ВЦСПС, Всесоюзным обществом культурной связи с заграницей (ВОКС), антифашистскими комитетами, АН СССР, ДОСААФ, творческими союзами и министерствами планами обмена делегациями, спортивными и художественными коллективами с зарубежными странами на 1955 г. Но было строго предписано, чтобы «и впредь вопросы о приглашении в СССР и направлении за границу каждой делегации и коллектива рассматривались в ЦК КПСС»78. Но собственно туризм вновь не нашел отражения и в этом документе.

Протоколы заседания Правления «Интуриста» за 1955 г. также не содержат ни одного упоминании о выездном туризме79. Но среди приказов Правления за этот же год удалось обнаружить приказ № 317а от 11 октября 1955 г. за подписью председателя Правления ВАО «Интурист» В.М. Анкудинова, который возглавлял туристское ведомство в 1947–1968 гг.80 В «целях улучшения работы по организации выезда советских туристов» Анкудинов приказывал сосредоточить в Иностранном отделе работу по переговорам с иностранными фирмами о приеме советских туристов за границей, программах туристских поездок, о ценах и условиях оплаты. В свою очередь, на Отдел гостиниц и ресторанов возлагалось взаимодействие «Интуриста» с ВЦСПС по советскому туризму: оформление, инструктаж и организация отправки советских туристов за границу, включая подбор сопровождающих групп. Таким образом, получив от Иностранного отдела сведения о числе советских туристов и проч., Отдел должен был сообщать ВЦСПС маршруты, сроки и цены поездок. Этим же приказом Отдел гостиниц и ресторанов совместно с Планово-финансовым отделом обязывались своевременно обеспечивать советских туристов валютой или чеками. В свою очередь, обеспечение своевременного предоставления поездов, вагонов и мест для советских туристов, выезжавших за границу, возлагалось на Отдел пассажирских перевозок81. Спустя неделю (18–24 октября 1955 г.) делегация «Интуриста» с согласия ЦК партии и разрешения Комиссии по выездам за границу при ЦК КПСС приняла участие в международном съезде туристских организаций в югославском Дубровнике82.

Хотя в 1955 г., как указывалось выше, первоначально предусматривалась возможность выезда только в страны народной демократии, к этому же году относятся первые упоминания о советских туристских группах в капиталистических странах. Первые 38 советских туристов посетили Швецию уже в сентябре 1955 г.83 В связи с первым опытом посещения капстран и запланированным на следующий год существенным ростом выездного туризма 3 января 1956 г. Постановлением ЦК КПСС «Об организации поездок советских людей за границу» было положено начало созданию комиссий по выезду за границу при обкомах, крайкомах партии и ЦК компартий союзных республик84. Партийное постановление указывало на необходимость рекомендовать для поездок «политически проверенных и устойчивых в морально-бытовом отношении передовых рабочих и служащих, инженеров и техников, агрономов, врачей, педагогов, работников науки и культуры». В свою очередь, «тщательный контроль» отбора кандидатов возлагался на партийные организации предприятий и учреждений85. Например, Иркутский обком партии обязал партийные органы «интересоваться, кто едет за границу», и настоял на том, «чтобы перед поездкой каждый обязательно побывал в райкоме партии»86.

В частности, из протокола заседания бюро Челябинского обкома КПСС от 23 января 1956 г. узнаём, что комиссию по выезду за границу в Челябинском обкоме партии возглавил второй секретарь обкома Михаил Сергеевич Соломенцев, а вошли в ее состав заведующий отделом административных и торгово-финансовых органов обкома, начальник областного управления КГБ и председатель областного совета профсоюзов87.

5 января 1957 г. отдельным постановлением ЦК КПСС министру внешней торговли СССР было предоставлено право самостоятельно решать вопрос о выезде за границу ответственных представителей «Интуриста», сопровождавших группы в страны народной демократии. В начале февраля этого года заместитель министра внешней торговли С.А. Борисов обратился к министру внутренних дел СССР Н.П. Дудорову с просьбой дать указание отделам виз и регистраций выдавать ответственным представителям «Интуриста» удостоверения на право выезда по письмам Министерства внешней торговли СССР. Дело в том, что упрощенный порядок выезда ответственных представителей по согласованию с Министерством иностранных дел не предусматривал выдачи заграничных паспортов88.

В итоге в 1961 г. подавляющее большинство групп выезжали с сопровождающими. Сопровождающие в соцстраны (кроме групп, ехавших в Албанию и Югославию) подбирались и назначались советами профсоюзов на местах. Группы же, выезжавшие в Албанию, Югославию и капстраны, сопровождались либо работниками «Интуриста», либо, по рекомендации «Интуриста», представителями других организаций. Всего в капстраны в качестве сопровождающих выехало около 500 человек, более 50% которых составляли работники ВАО «Интурист». Остальные сопровождающие комплектовались из числа работников Министерства внешней торговли, слушателей Всесоюзной академии внешней торговли, сотрудников Союза советских обществ дружбы (ССОД) и других организаций. Правда, по мнению руководства туристского ведомства, большинство сопровождающих не из сотрудников «Интуриста» не знали специфики обслуживания туристских групп или слабо владели иностранными языками. Кроме того, «часть таких сопровождающих относилась к порученному делу недобросовестно»89. Из 280 человек — сопровождающих от «Интуриста» — в 1964 г. 253 были членами и кандидатами в члены партии, 9 — комсомольцами и только 18 — беспартийными. Достаточно высоким был уровень образования сопровождающих — 270 человек с высшим образованием и только 10 — со средним. 265 человек имели опыт работы за границей, 269 знали иностранные языки. По гендерному признаку отмечалось равновесие: 144 мужчины и 136 женщин90.