Теория коммунизма E-Book

Иосиф Сталин

• Herausgeber: XSPO
• Kategorie: Sachliteratur, Reportagen, Biografien
• Serie: Эпохи и идеи
• Sprache: Russisch

Seitenzahl: 1036

Veröffentlichungsjahr: 2025

Beschreibung

Перед вами полный систематический курс теории коммунистического строительства в изложении И.В. Сталина. Этот сборник содержит все ключевые теоретические работы — от ранних философских трудов 1906 года до последних экономических исследований 1952 года. Здесь собраны тексты, которые необходимо знать каждому, кто изучает марксизм-ленинизм, построение социализма и законы революционного преобразования общества. Сорок шесть лет теоретической работы, двадцать шесть фундаментальных трудов, охватывающих все аспекты коммунистической теории: философию диалектического материализма, национальный вопрос, ленинизм, экономику социализма, стратегию и тактику революционной борьбы. Это не компиляция цитат, не пересказ чужих мыслей — это первоисточники, написанные человеком, который не только теоретически обосновал, но и практически осуществил построение первого в мире социалистического государства. Прочитав эту книгу, вы получите исчерпывающее знание сталинской теории коммунизма без необходимости обращаться к множеству разрозненных источников. Здесь систематизировано всё главное: от основ марксистской философии до конкретных экономических законов социализма, от решения национального вопроса до проблем перехода к коммунизму. Каждая работа — это не абстрактное теоретизирование, а обобщение реального опыта социалистического строительства, проверенное практикой истории. Это издание для тех, кто хочет знать правду о коммунизме из первых рук, кто не удовлетворяется пересказами и интерпретациями, кто стремится к первоисточнику. Сталин писал для масс — его язык ясен и доступен, его логика безупречна, его выводы основаны на научном анализе и исторической практике. Всё необходимое в одной книге. Систематическое знание вместо фрагментов. Теория, проверенная величайшей практикой ХХ века. Для коммунистов, революционеров, всех, кто стремится к подлинному пониманию путей построения справедливого общества.

Leseprobe

Автор: Иосиф Сталин

Серия: Эпохи и идеи

Издательство: XSPO

Аннотация

Перед вами полный систематический курс теории коммунистического строительства в изложении И.В. Сталина. Этот сборник содержит все ключевые теоретические работы — от ранних философских трудов 1906 года до последних экономических исследований 1952 года. Здесь собраны тексты, которые необходимо знать каждому, кто изучает марксизм-ленинизм, построение социализма и законы революционного преобразования общества.

Сорок шесть лет теоретической работы, двадцать шесть фундаментальных трудов, охватывающих все аспекты коммунистической теории: философию диалектического материализма, национальный вопрос, ленинизм, экономику социализма, стратегию и тактику революционной борьбы. Это не компиляция цитат, не пересказ чужих мыслей — это первоисточники, написанные человеком, который не только теоретически обосновал, но и практически осуществил построение первого в мире социалистического государства.

Прочитав эту книгу, вы получите исчерпывающее знание сталинской теории коммунизма без необходимости обращаться к множеству разрозненных источников. Здесь систематизировано всё главное: от основ марксистской философии до конкретных экономических законов социализма, от решения национального вопроса до проблем перехода к коммунизму. Каждая работа — это не абстрактное теоретизирование, а обобщение реального опыта социалистического строительства, проверенное практикой истории.

Это издание для тех, кто хочет знать правду о коммунизме из первых рук, кто не удовлетворяется пересказами и интерпретациями, кто стремится к первоисточнику. Сталин писал для масс — его язык ясен и доступен, его логика безупречна, его выводы основаны на научном анализе и исторической практике.

Всё необходимое в одной книге. Систематическое знание вместо фрагментов. Теория, проверенная величайшей практикой ХХ века.

Для коммунистов, революционеров, всех, кто стремится к подлинному пониманию путей построения справедливого общества.

ТЕОРИЯ КОММУНИЗМА

Основные работы И.В. Сталина (1906-1952)

ВВЕДЕНИЕ

Настоящий сборник представляет основные теоретические работы Иосифа Виссарионовича Сталина, охватывающие почти полвека — от начала ХХ века до 1952 года. Эти тексты составляют важнейшую часть марксистско-ленинской теоретической литературы и отражают развитие революционной мысли в эпоху перехода от капитализма к социализму, в эпоху первого в истории человечества опыта построения социалистического общества. Теоретическое наследие Сталина неразрывно связано с практикой социалистического строительства в СССР и оказало определяющее влияние на развитие коммунистического движения во всем мире.

Сталин вошел в революционное движение в конце XIX века, когда марксизм утверждался как господствующая идеология российского революционного движения, вытесняя народничество и анархизм. Российская империя переживала период бурного капиталистического развития, сопровождавшегося обострением классовых противоречий, ростом рабочего движения, национально-освободительной борьбой угнетенных народов. В этих условиях марксистская теория, дававшая научное понимание законов общественного развития и указывавшая путь к революционному преобразованию общества, находила все более широкий отклик среди передовых рабочих и революционной интеллигенции.

Теоретическая деятельность Сталина началась с работ, направленных на пропаганду основ марксизма среди рабочих и революционных элементов Закавказья. Уже в этих ранних работах проявились характерные черты его теоретического метода: стремление к систематическому изложению марксистской теории, к ясности и доступности языка, к связи теоретических положений с практическими задачами революционного движения. Полемика с анархизмом, имевшим значительное влияние на Кавказе, потребовала четкого изложения основ диалектического и исторического материализма, показа коренных различий между научным социализмом Маркса и утопическими построениями анархистов. Эта ранняя работа показывает, что молодой революционер не ограничивался практической деятельностью по организации рабочего движения, но стремился к глубокому теоретическому осмыслению задач революции, к овладению марксистским методом анализа общественных явлений.

Важнейшим этапом в становлении Сталина как теоретика марксизма стала работа над национальным вопросом. В условиях многонациональной Российской империи, где национальный гнет был одной из форм классового угнетения, где национальные противоречия использовались господствующими классами для разобщения трудящихся различных национальностей, разработка марксистской позиции по национальному вопросу имела первостепенное значение для революционного движения. Работа, написанная по поручению Ленина, представляла собой глубокое исследование природы нации, характера национальных движений в различные исторические эпохи, путей решения национального вопроса в условиях борьбы за социализм. Она обосновывала программу большевиков по национальному вопросу, показывала несостоятельность других подходов, отстаивала принципы пролетарского интернационализма в сочетании с признанием права наций на самоопределение. Эта работа выдвинула Сталина в число ведущих теоретиков большевистской партии и определила его как специалиста по национальному вопросу.

Октябрьская революция 1917 года открыла новую эпоху в истории человечества. Впервые в истории рабочий класс завоевал политическую власть и приступил к строительству нового общества. Перед победившим пролетариатом встали задачи, не имевшие прецедентов в истории: создание нового государственного аппарата, организация социалистической экономики, решение национального и крестьянского вопросов в условиях диктатуры пролетариата, защита завоеваний революции от внутренних и внешних врагов. Классики марксизма разработали общие принципы пролетарской революции и диктатуры пролетариата, но конкретные формы и методы социалистического строительства должны были вырабатываться в ходе практической деятельности, на основе обобщения опыта революционной борьбы.

Смерть Ленина в 1924 году поставила перед партией большевиков задачу сохранения и развития его теоретического наследия. В условиях острых внутрипартийных дискуссий о путях социалистического строительства, о темпах и методах индустриализации, о политике в отношении крестьянства, вопросы теории приобрели непосредственное политическое значение. Различные группы в партии апеллировали к Ленину, каждая стремилась доказать, что именно ее позиция соответствует ленинизму. В этих условиях возникла потребность в систематическом изложении ленинизма как целостного учения, в определении его сущности, его отношения к классическому марксизму, его основных положений по всем важнейшим вопросам революционной теории и практики.

Систематизация ленинизма, осуществленная Сталиным в середине 1920-х годов, имела огромное значение для партии и международного коммунистического движения. Ленинизм был определен как марксизм эпохи империализма и пролетарских революций, что подчеркивало его органическую связь с учением Маркса и Энгельса и одновременно его качественную новизну. Были систематизированы и изложены в доступной форме основные положения ленинизма по всем важнейшим вопросам: о характере эпохи империализма, о возможности прорыва цепи империализма в ее слабом звене, о гегемонии пролетариата в революции, о диктатуре пролетариата как орудии строительства социализма, о союзе рабочего класса и крестьянства, о национально-колониальном вопросе, о партии как руководящей силе пролетариата.

Особое значение имела разработка вопроса о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране. Этот вопрос не был абстрактно-теоретическим — от его решения зависела вся стратегия партии, вся политика Советского государства. Если победа социализма невозможна без предварительной победы революции в развитых капиталистических странах, то СССР должен был ориентироваться на выжидательную политику, на сохранение завоеванных позиций до начала мировой революции. Если же построение социализма возможно силами одной страны, то необходимо было мобилизовать все ресурсы для создания экономической базы социализма, для индустриализации страны, для социалистического преобразования сельского хозяйства.

Сталин, развивая положения Ленина о неравномерности развития капитализма в эпоху империализма, о возможности победы социализма первоначально в немногих или даже в одной капиталистической стране, обосновал возможность и необходимость построения полного социалистического общества в СССР. Эта теоретическая позиция исходила из анализа конкретных условий: наличия власти пролетариата, опирающейся на союз с крестьянством, наличия необходимых природных ресурсов и территории, возможности создания собственной индустриальной базы. Она противопоставлялась взглядам тех, кто считал Россию слишком отсталой для социализма, кто видел в СССР лишь базу для подготовки мировой революции, но не страну, способную построить социалистическое общество своими силами.

Теория построения социализма в одной стране стала идеологическим фундаментом всей политики партии в период 1920-1930-х годов. Она обосновывала необходимость форсированной индустриализации, создания собственной машиностроительной и оборонной промышленности, коллективизации сельского хозяйства, культурной революции. Она давала ответ на основной вопрос: куда идет СССР, какова его историческая перспектива. Она вселяла уверенность в массы, показывала реальность построения социализма, несмотря на капиталистическое окружение, несмотря на экономическую отсталость, несмотря на все трудности переходного периода.

Переход к политике форсированной индустриализации и коллективизации сельского хозяйства в конце 1920-х годов был обоснован как теоретически, так и практически. Теоретическое обоснование исходило из марксистско-ленинского понимания соотношения производительных сил и производственных отношений, из необходимости создания крупной машинной индустрии как материальной базы социализма, из необходимости социалистического преобразования сельского хозяйства для ликвидации мелкобуржуазной стихии, порождающей капитализм. Практическое обоснование исходило из конкретной исторической ситуации: угрозы военного нападения со стороны капиталистических государств, необходимости создания современной оборонной промышленности, невозможности развития тяжелой индустрии на базе мелкого крестьянского хозяйства, неспособного обеспечить растущие потребности промышленности в сырье и продовольствии.

Теоретические работы этого периода обосновывали необходимость решительного наступления социализма по всему фронту, необходимость ликвидации капиталистических элементов в городе и деревне, необходимость высоких темпов индустриализации. Они развивали положение об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму, что объяснялось сопротивлением эксплуататорских классов, их попытками реставрации капитализма, их связями с международной буржуазией. Это положение обосновывало необходимость усиления диктатуры пролетариата, необходимость решительной борьбы против классовых врагов и их агентуры в рядах партии.

Период 1930-х годов был временем грандиозных социально-экономических преобразований. За одно десятилетие была создана мощная индустриальная база, включающая машиностроение, металлургию, химическую промышленность, энергетику. Были построены тысячи новых предприятий, освоены новые отрасли производства, подготовлены миллионы квалифицированных рабочих и инженерно-технических кадров. Сельское хозяйство было коллективизировано, мелкие индивидуальные хозяйства объединены в крупные коллективные хозяйства, оснащенные тракторами и сельскохозяйственными машинами. Была осуществлена культурная революция: ликвидирована неграмотность, создана широкая сеть школ и высших учебных заведений, выросла многочисленная новая интеллигенция, вышедшая из рядов рабочих и крестьян.

Теоретические работы этого периода отражали и обосновывали этот грандиозный процесс социалистического строительства. Они анализировали достижения и проблемы индустриализации, вопросы организации колхозного производства, задачи культурного строительства. Они показывали, как в конкретных условиях СССР реализуются общие законы социалистического строительства, открытые классиками марксизма-ленинизма. Они обобщали практический опыт и давали теоретическое обоснование политике партии на каждом этапе развития.

К середине 1930-х годов партия констатировала построение основ социалистического общества в СССР. Это означало ликвидацию эксплуататорских классов, утверждение социалистической собственности на средства производства, установление новых, социалистических производственных отношений, ликвидацию безработицы и эксплуатации человека человеком. Конституция 1936 года юридически закрепила эти изменения, определила СССР как социалистическое государство рабочих и крестьян, провозгласила широкие демократические права и свободы граждан. Теоретическое обоснование Конституции показывало соответствие политической надстройки изменившемуся экономическому базису, показывало, как диктатура пролетариата на новом этапе развития приобретает более широкую социальную базу, опираясь на морально-политическое единство всего советского общества.

Важное место в теоретическом наследии Сталина занимает систематическое изложение основ марксистской философии — диалектического и исторического материализма. Эта работа была включена в "Краткий курс истории ВКП(б)" и стала основным учебным пособием по марксистско-ленинской философии для миллионов коммунистов и беспартийных. Значение этой работы определялось не столько оригинальностью философских идей, сколько систематичностью и доступностью изложения. Сложные философские категории были представлены в виде четких определений и положений, понятных массовому читателю. Это способствовало широкому распространению марксистского мировоззрения, овладению массами основами диалектического метода.

Великая Отечественная война 1941-1945 годов стала величайшим испытанием для советского народа и социалистического строя. Речи и приказы военного времени, включенные в настоящий сборник, имеют особое значение. Они мобилизовали народ на борьбу против фашистского нашествия, вдохновляли воинов Красной Армии на подвиги, организовывали работу тыла. В них содержится анализ характера войны, определение ее целей и задач, оценка соотношения сил, прогнозы дальнейшего хода военных действий. Примечательно обращение к патриотическим традициям русского народа, к славным страницам отечественной истории, что показывало способность советского руководства использовать все духовные ресурсы народа для достижения победы.

Победа в Великой Отечественной войне подтвердила жизненность социалистического строя, его способность выдержать тягчайшие испытания. Она показала преимущества социалистической экономики, способной в кратчайшие сроки перестроиться на военные рельсы и обеспечить армию всем необходимым. Она продемонстрировала морально-политическое единство советского общества, патриотизм народа, его готовность отстаивать завоевания социализма. Она выдвинула СССР в ряд ведущих мировых держав, создала условия для расширения социалистической системы на ряд стран Европы и Азии.

Послевоенный период поставил перед теорией новые вопросы. Восстановление разрушенного хозяйства, дальнейшее развитие социалистической экономики, подготовка условий для перехода от социализма к коммунизму, анализ изменений в мировой капиталистической системе, определение перспектив социалистического и коммунистического строительства — все эти вопросы требовали теоретического осмысления. Работы по вопросам языкознания, при всей специфичности их темы, имели важное методологическое значение, показывая границы применимости принципа классовости, необходимость конкретного подхода к различным явлениям, недопустимость механического переноса общих положений на все области действительности.

Последняя крупная теоретическая работа, посвященная экономическим проблемам социализма, представляет собой попытку обобщения опыта социалистического строительства, определения экономических законов социализма, анализа перспектив перехода к коммунизму. В ней обосновывается объективный характер экономических законов социализма, возможность их познания и использования, определяется основной экономический закон социализма, анализируется действие закона стоимости при социализме, намечаются пути постепенного перехода от социализма к коммунизму. Работа показывает, что социалистическая экономика развивается не произвольно, не по субъективному усмотрению руководителей, а в соответствии с объективными экономическими законами, которые необходимо познавать и учитывать в практической деятельности.

Теоретическое наследие Сталина представляет собой целостную систему взглядов на основные вопросы марксизма-ленинизма, на проблемы социалистического строительства, на законы перехода от капитализма к социализму и от социализма к коммунизму. Оно органически связано с практикой строительства первого в мире социалистического государства, обобщает гигантский исторический опыт революционного преобразования общества. Работы Сталина сыграли важнейшую роль в идеологическом обеспечении политики партии, в воспитании коммунистов, в пропаганде марксизма-ленинизма среди широких масс трудящихся. Они оказали огромное влияние на развитие коммунистического движения во всем мире, на формирование мировой социалистической системы.

Характерными чертами теоретического метода Сталина являются систематичность изложения, стремление к четким определениям и формулировкам, доступность языка, тесная связь теоретических положений с практическими задачами. Его работы написаны не для узкого круга профессиональных теоретиков, а для широких партийных масс, для всех, кто участвует в строительстве социализма. Это определяет их дидактический характер, их построение как учебных пособий, где сложные теоретические вопросы излагаются в максимально доступной форме. Такой подход имел огромное значение для массового распространения марксистско-ленинской теории, для овладения ею миллионами коммунистов.

Работы настоящего сборника расположены в хронологическом порядке, что позволяет проследить развитие теоретической мысли в связи с изменением исторической обстановки, с переходом от одних задач социалистического строительства к другим. От ранних работ, посвященных пропаганде основ марксизма и решению национального вопроса, через систематизацию ленинизма и обоснование возможности построения социализма в СССР, теоретическое обоснование индустриализации и коллективизации, философские обобщения, анализ задач военного времени к послевоенным работам по вопросам языкознания и экономическим проблемам зрелого социализма — таков путь теоретической деятельности Сталина на протяжении почти полувека.

Настоящий сборник дает возможность непосредственно ознакомиться с классическими текстами марксизма-ленинизма, с теоретическим обоснованием политики построения социализма в СССР. Эти работы являются необходимым материалом для изучения истории коммунистического движения, истории СССР, для понимания процессов социалистического строительства. Они сохраняют свое значение для всех, кто изучает марксизм-ленинизм, кто стремится к научному пониманию законов общественного развития, кто участвует в борьбе за социализм и коммунизм.

Александр Немиров

АНАРХИЗМ ИЛИ СОЦИАЛИЗМ?

Стержнем современной общественной жизни является классовая борьба. А в ходе этой борьбы каждый класс руководствуется своей идеологией. У буржуазии есть своя идеология — это так называемый либерализм. Есть своя идеология и у пролетариата — это? как известно, социализм.

Либерализм нельзя считать чем-то цельным и нераздельным: он подразделяется на различные направления соответственно различным прослойкам буржуазии.

Не является цельным и нераздельным и социализм: в нем также имеются различные направления.

Мы не станем здесь заниматься рассмотрением либерализма, — это лучше отложить на другое время. Мы хотим ознакомить читателя только с социализмом и его течениями. По нашему мнению, это для него будет более интересно.

Социализм делится на три главных течения: реформизм, анархизм и марксизм.

Реформизм (Бернштейн и др.), который считает социализм только отдаленной целью и ничем больше, реформизм, который фактически отрицает социалистическую революцию и пытается установить социализм мирным путем, реформизм, который проповедует не борьбу классов, а их сотрудничество, — этот реформизм изо дня в день разлагается, изо дня в день теряет всякие признаки социализма, и, по нашему мнению, рассмотрение его здесь, в этих статьях, при определении социализма, не представляет никакой надобности.

Совсем иное дело марксизм и анархизм: оба они в настоящее время признаются социалистическими течениями, оба ведут ожесточенную борьбу между собой, оба они стараются представить себя в глазах пролетариата учениями подлинно-социалистическими, и, конечно, рассмотрение и противопоставление их друг ДРУГУ будет для читателя гораздо более интересным.

Мы не принадлежим к тем людям, которые при упоминании слова «анархизм» презрительно отворачиваются и, махнув рукою, говорят: «Охота вам заниматься им, даже и говорить-то о нем не стоит!» Мы полагаем, что такая дешевая «критика» является и недостойной, и бесполезной.

Мы не принадлежим и к тем людям, которые утешают себя тем, что у анархистов-де «нет массы и поэтому они не так уж опасны». Дело не в том, за кем сегодня идет большая или меньшая «масса», — дело в существе учения. Если «учение» анархистов выражает истину, тогда оно, само собой разумеется, обязательно проложит себе дорогу и соберет вокруг себя массу. Если же оно несостоятельно и построено на ложной основе, оно долго не продержится и повиснет в воздухе. Несостоятельность же анархизма должна быть доказана.

Некоторые считают, что у марксизма и у анархизма одни и, те же принципы, что между ними лишь тактические разногласия, так что, по их мнению, совершенно невозможно противопоставлять друг другу эти два течения.

Но это большая ошибка.

Мы считаем, что анархисты являются настоящими врагами марксизма. Стало быть, мы признаем и то, что с настоящими врагами надо вести и настоящую борьбу. А поэтому необходимо рассмотреть «учение» анархистов с начала и до конца и основательно взвесить его со всех сторон.

Дело в том, что марксизм и анархизм построены на совершенно различных принципах, несмотря на то, что оба они выступают на арене борьбы под социалистическим флагом. Краеугольный камень анархизма — личность, освобождение которой, по его мнению, является главным условием освобождения массы, коллектива. По мнению анархизма, освобождение массы невозможно до тех пор, пока не освободится личность, ввиду чего его лозунг: «Все для личности». Краеугольным же камнем марксизма является масса, освобождение которой, по его мнению, является главным условием освобождения личности. То есть, по мнению марксизма, освобождение личности невозможно до тех пор, пока не освободится масса, ввиду чего его лозунг: «Все для массы».

Ясно, что здесь мы имеем два принципа, отрицающие друг друга, а не только тактические разногласия.

Цель наших статей — сопоставить эти два противоположных принципа, сравнить между собой марксизм и анархизм и тем самым осветить их достоинства и недостатки. При этом, мы считаем нужным здесь же ознакомить читателя с планом статей.

Мы начнем с характеристики марксизма, попутно коснемся взглядов анархистов на марксизм, а потом перейдем к критике самого анархизма. А именно: изложим диалектический метод, взгляды анархистов на этот метод и нашу критику; материалистическую теорию, взгляды анархистов и нашу критику (здесь же будет сказано о социалистической революции) социалистической диктатуре, программе-минимум и вообще о тактике); философию анархистов и нашу критику; социализм анархистов и нашу критику; тактику и организацию анархистов — и в заключение дадим наши выводы.

Мы постараемся доказать, что анархисты как проповедники социализма мелких общин не являются подлинными социалистами.

Мы постараемся также доказать, что анархисты, поскольку они отрицают диктатуру пролетариата, не являются и подлинными революционерами...

Итак, приступим к делу.

I. ДИАЛЕКТИЧЕСКИЙ МЕТОД

В мире все движется... Изменяется жизнь, растут производительные силы, рушатся старые отношения.

К. Маркс

Марксизм — это не только теория социализма, это — цельное мировоззрение, философская система, из которой само собой вытекает пролетарский социализм Маркса. Эта философская система называется диалектическим материализмом.

Поэтому изложить марксизм — это значит изложить и диалектический материализм.

Почему эта система называется диалектическим материализмом?

Потому, что метод ее — диалектический, а теория — материалистическая.

Что такое диалектический метод?

Говорят, что общественная жизнь находится в состоянии непрестанного движения и развития, И это верно: жизнь нельзя считать чем-то неизменным и застывшим, она никогда не останавливается на одном уровне, она находится в вечном движении, в вечном процессе разрушения и созидания. Поэтому в жизни всегда существует новое и старое, растущее и умирающее, революционное и контрреволюционное.

Диалектический метод говорит, что жизнь нужно рассматривать именно такой, какова она в действительности. Мы видели, что жизнь находится в непрестанном движении, следовательно, мы должны рассматривать жизнь в ее движении и ставить вопрос: куда идет жизнь? Мы видели, что жизнь представляет картину постоянного разрушения и созидания, следовательно, наша обязанность — рассматривать жизнь в ее разрушении и созидании и ставить вопрос: что разрушается и что созидается в жизни?

То, что в жизни рождается и изо дня в день растет, — неодолимо, остановить его движение вперед невозможно. То есть, если, например, в жизни рождается пролетариат как класс и он изо дня в день растет, то как бы слаб и малочислен ни был он сегодня, в конце концов он все же победит. Почему? Потому, что он растет, усиливается и идет вперед. Наоборот, то, что в жизни стареет и идет к могиле, неизбежно должно потерпеть поражение, хотя бы оно сегодня представляло из себя богатырскую силу. То есть, если, например, буржуазия постепенно теряет почву под ногами и с каждым днем идет вспять, то как бы сильна и многочисленна ни была она сегодня, в конце концов она все же потерпит поражение. Почему? Да потому, что она как класс разлагается, слабеет, стареет и становится лишним грузом в жизни.

Отсюда и возникло известное диалектическое положение: все то, что действительно существует, т. е. все то, что изо дня в день растет, — разумно, а все то, что изо дня в день разлагается, — неразумно и, стало быть) не избегнет поражения.

Пример. В восьмидесятых годах прошлого столетия в среде русской революционной интеллигенции возник большой спор. Народники утверждали, что главная сила, которая может взять на себя «освобождение России», — это мелкая буржуазия деревни и города. Почему? — спрашивали их марксисты. Потому, говорили народники, что мелкая буржуазия деревни и города составляет теперь большинство и, кроме того, она бедна и живет в нищете.

Марксисты отвечали: верно, что мелкая буржуазия деревни и города теперь составляет большинство и что она действительно бедна, но разве в этом дело? Мелкая буржуазия уже давно составляет большинство, но до сих пор она без помощи пролетариата никакой инициативы в борьбе за «свободу» не проявляла. А почему? Да потому, что мелкая буржуазия как класс не растет, наоборот, она изо дня в день разлагается и распадается на буржуа и пролетариев. С другой стороны, разумеется, и бедность не имеет тут решающего значения: «босяки» беднее мелкой буржуазии, но никто не скажет, что они могут взять на себя «освобождение России».

Как видите, дело заключается не в том, какой класс сегодня составляет большинство или какой класс беднее, — а в том, какой класс крепнет и какой разлагается.

И так как пролетариат — это единственный класс, который непрерывно растет и крепнет, который двигает вперед общественную жизнь и собирает вокруг себя все революционные элементы, то наша обязанность — признать его главной силой в современном движении, стать в его ряды и сделать его передовые стремления своими стремлениями. Так отвечали марксисты.

Очевидно, марксисты диалектически смотрели на жизнь, тогда как народники рассуждали метафизически, — они представляли общественную жизнь застывшей на одной точке.

Так смотрит диалектический метод на развитие жизни.

Но есть движение и движение. Было движение в общественной жизни в «декабрьские дни», когда пролетариат, разогнув спину, нападал на склады оружия и шел в атаку на реакцию. Но общественным движением надо назвать и движение предыдущих лет, когда пролетариат в условиях «мирного» развития ограничивался отдельными забастовками и созданием мелких профсоюзов.

Ясно, что движение имеет различные формы.

И вот диалектический метод говорит, что движение имеет двоякую форму: эволюционную и революционную.

Движение эволюционно, когда прогрессивные элементы стихийно продолжают свою повседневную работу и вносят в старые порядки мелкие, количественные, изменения.

Движение революционно, когда те же элементы объединяются, проникаются единой идеей и устремляются против вражеского лагеря, чтобы в корне уничтожить старые порядки и внести в жизнь качественные изменения, установить новые порядки.

Эволюция подготовляет революцию и создает для нее почву, а революция завершает эволюцию и содействует ее дальнейшей работе.

Такие же процессы имеют место и в жизни природы. История науки показывает, что диалектический метод является подлинно научным методом: начиная с астрономии и кончая социологией — везде находит подтверждение та мысль, что в мире нет ничего вечного, что все изменяется, все развивается. Следовательно, все в природе должно рассматриваться с точки зрения движения, развития. А это означает, что дух диалектики пронизывает всю современную науку.

Что же касается форм движения, что касается того, что, согласно диалектике, мелкие, количественные, изменения в конце концов приводят к большим, качественным, изменениям, — то этот закон в равной мере имеет силу и в истории природы. Менделеевская «периодическая система элементов» ясно показывает, какое большое значение в истории природы имеет возникновение качественных изменений из изменений количественных. Об этом же свидетельствует в биологии теория неоламаркизма, которой уступает место неодарвинизм.

Мы ничего не говорим о других фактах, с достаточной полнотой освещенных Ф. Энгельсом в его «Анти-Дюринге». Таково содержание диалектического метода.

***

Как смотрят анархисты на диалектический метод? Всем известно, что родоначальником диалектического метода был Гегель. Маркс очистил и улучшил этот метод. Конечно, это обстоятельство известно и анархистам. Они знают, что Гегель был консерватором, и вот, пользуясь случаем, они вовсю бранят Гегеля как сторонника «реставрации», они с увлечением «доказывают», что «Гегель — философ реставрации... что он восхваляет бюрократический конституционализм в его абсолютной форме, что общая идея его философии истории подчинена и служит философскому направлению эпохи реставрации», и так далее и тому подобное (см. «Нобати» №6. Статья В. Черкезишвили).

То же самое «доказывает» в своих сочинениях известный анархист Кропоткин (см., например, его «Науку и анархизм» на русском языке).

Кропоткину в один голос вторят наши кропоткинцы, начиная от Черкезишвили вплоть до Ш. Г. (см. номера «Нобати»).

Правда, об этом никто с ними не спорит, наоборот, каждый согласится с тем, что Гегель не был революционером. Сами Маркс и Энгельс раньше всех доказали в своей «Критике критической критики», что исторические взгляды Гегеля в корне противоречат самодержавию народа. Но, несмотря на это, анархисты все же «доказывают» и считают нужным каждый день «доказывать», что Гегель — сторонник «реставрации». Для чего они это делают? Вероятно, для того, чтобы всем этим дискредитировать Гегеля и дать почувствовать читателю, что у «реакционера» Гегеля и метод не может не быть «отвратительным» и ненаучным.

Таким путем анархисты думают опровергнуть диалектический метод.

Мы заявляем, что таким путем они не докажут ничего, кроме своего собственного невежества, Паскаль и Лейбниц не были революционерами, но открытый ими математический метод признан ныне научным методом. Майер и Гельмгольц не были революционерами, но их открытия в области физики легли в основу науки. Не были революционерами также Ламарк и Дарвин, но их эволюционный метод поставил на ноги биологическую науку... Почему же нельзя признать тот факт, что, несмотря на консерватизм Гегеля, ему, Гегелю, удалось разработать научный метод, именуемый диалектическим?

Нет, этим путем анархисты не докажут ничего, кроме собственного невежества.

Пойдем дальше. По мнению анархистов, «диалектика — это метафизика», а так как они «хотят освободить науку от метафизики, философию от теологии», то они и отвергают диалектический метод (см. «Нобати» №№ 3 и 9. Ш. Г., см. также «Наука и анархизм» Кропоткина).

Ну и анархисты! Как говорится, «с больной головы на здоровую». Диалектика созрела в борьбе с метафизик кой, в этой борьбе она стяжала себе славу, а по мнению анархистов выходит, что диалектика — это метафизика!

Диалектика говорит, что в мире нет ничего вечного, в мире все преходяще и изменчиво, изменяется природа, изменяется общество, меняются нравы и обычаи, меняются понятия о справедливости, меняется сама истина, — поэтому-то диалектика и смотрит на все критически, поэтому-то она и отрицает раз навсегда установленную истину, следовательно, она отрицает и отвлеченные «догматические положения, которые остается только зазубрить, раз они открыты» (см. Ф. Энгельс, «Людвиг Фейербах»).

Метафизика же говорит нам совершенно другое. Для нее мир есть нечто вечное и неизменное (см. Ф. Энгельс, «Анти-Дюринг»), он раз и навсегда определен кем-то или чем-то, — вот почему у метафизиков всегда на языке «вечная справедливость» и «неизменная истина».

«Родоначальник» анархистов Прудон говорил, что в мире существует раз навсегда определенная неизменная справедливость, которая должна быть положена в основу будущего общества. В связи с этим Прудона называли метафизиком. Маркс боролся против Прудона с помощью диалектического метода и доказывал, что раз в мире все изменяется, то должна изменяться и «справедливость», и, следовательно, «неизменная справедливость» — это метафизический бред (см. К. Маркс, «Нищета философии»). Грузинские же ученики метафизика Прудона твердят нам: «Диалектика Маркса — это метафизика»!

Метафизика признает различные туманные догмы, так например, «непознаваемое», «вещь в себе», и в конце концов переходит в бессодержательное богословие. В противоположность Прудону и Спенсеру Энгельс боролся против этих догм при помощи диалектического метода (см. «Людвиг Фейербах»). А анархисты — ученики Прудона и Спенсера — говорят нам, что Прудон и Спенсер — ученые, а Маркс и Энгельс — метафизики!

Одно из двух: либо анархисты обманывают самих себя, либо не ведают, что говорят.

Во всяком случае, несомненно то, что анархисты смешивают метафизическую систему Гегеля с его диалектическим методом.

Нечего и говорить, что философская система Гегеля, опирающаяся на неизменную идею, является от начала до конца метафизической. Но ясно также и то, что диалектический метод Гегеля, отрицающий всякую неизменную идею, является от начала до конца научным и революционные

Вот почему Карл Маркс, подвергший метафизическую систему Гегеля уничтожающей критике, в то же время с похвалой отзывался о его диалектическом методе, который, по словам Маркса, «ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критичен и революционен» (см. «Капитал», т. 1. Послесловие).

Вот почему Энгельс усматривает большое различие между методом Гегеля и его системой, «Человек, дороживший преимущественно системой Гегеля, мог быть довольно консервативным в каждой из этих областей. Тот же, кто главным считал диалектический метод) мог и в политике и в религии принадлежать к самой крайней оппозиции» (см. «Людвиг Фейербах»).

Анархисты не видят этого различия и необдуманно твердят, что «диалектика — это метафизика».

Пойдем дальше. Анархисты говорят, что диалектический метод — «хитросплетение», «метод софизмов»), «логического сальтомортале см. «Нобати» № 8. Ш. Г.), «при помощи которого одинаково легко доказываются и истина и ложь» (см. «Нобати» № 4. Статья В. Черкезишвили).

Итак, по мнению анархистов, диалектический метод одинаково доказывает истину и ложь.

На первый взгляд может показаться, что обвинение, выдвинутое анархистами, не лишено основания. Послушайте, например, что говорит Энгельс о последователе метафизического метода:

«...Речь его состоит из «да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого». Для него вещь или существует или не существует, предмет не может быть самим собою и в то же время чем-нибудь другим; положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга...» (см. «Анти-Дюринг». Введение).

Как же так! — горячатся анархисты. — Разве возможно, чтобы едини тот же предмет в одно и то же время был и хорошим и плохим? Ведь это «софизм», «игра слов», ведь это значит, что «вы хотите с одинаковой легкостью доказать истину и ложь»!..

Однако вдумаемся в суть дела.

Сегодня мы требуем демократической республики. Можем ли мы сказать, что демократическая республика во всех отношениях хороша или во всех отношениях плоха? Нет, не можем! Почему? Потому, что демократическая республика хороша только с одной стороны, когда она разрушает феодальные порядки, но зато она плоха с другой стороны, когда она укрепляет буржуазные порядки. Поэтому мы и говорим: поскольку демократическая республика разрушает феодальные порядки, постольку она хороша, — и мы боремся за нее,

но поскольку она укрепляет буржуазные порядки, постольку она плоха, — и мы боремся против нее.

Выходит, что одна и та же демократическая республика в одно и то же время и «хороша» и «плоха» — и «да» и «нет».

То же самое можно сказать о восьмичасовом рабочем дне, который в одно и то же время и «хорош», поскольку он усиливает пролетариат, и «плох», поскольку он укрепляет систему наемного труда.

Именно такие факты имел в виду Энгельс, когда он приведенными выше словами характеризовал диалектический метод.

Анархисты же не поняли этого, и совершенно ясная мысль показалась им туманным «софизмом».

Конечно, анархисты вольны замечать или не замечать эти факты, они даже могут на песчаном берегу не замечать песка, — это их право. Но причем тут диалектический метод, который, в отличие от анархизма, не смотрит на жизнь закрытыми глазами, чувствует биение пульса жизни и прямо говорит: коль скоро жизнь изменяется и находится в движении, — всякое жизненное явление имеет две тенденции: положительную и отрицательную, из коих первую мы должны защищать, а вторую отвергнуть.

Пойдем еще дальше. По мнению наших анархистов, «диалектическое развитие есть развитие катастрофическое, посредством которого сначала полностью уничтожается прошлое, а затем совершенно обособленно утверждается будущее... Катаклизмы Кювье порождались неизвестными причинами, катастрофы же Маркса—Энгельса порождаются диалектикой» (см. «Набата» № 8. Ш. Г.).

А в другом месте тот же автор пишет: «Марксизм опирается на дарвинизм и относится к нему некритически» (см. «Нобати» № 6). Обратите внимание!

Кювье отрицает дарвиновскую эволюцию, он признает только катаклизмы, а катаклизм — неожиданный взрыв, «порождаемый неизвестными причинами». Анархисты говорят, что марксисты примыкают к Кювье и, следовательно, отвергают дарвинизм,

Дарвин отрицает катаклизмы Кювье, он признает постепенную эволюцию. И вот те же анархисты говорят, что «марксизм опирается на дарвинизм и относится к нему некритически», т. е. марксисты отрицают катаклизмы Кювье.

Одним словом, анархисты обвиняют марксистов в том, что они примыкают к Кювье, и в то же время упрекают их в том, что они примыкают к Дарвину, а не к Кювье.

Вот она — анархия! Как говорится: унтер-офицерская вдова сама себя высекла! Ясно, что Ш. Г. из восьмого номера «Нобати» забыл о том, что говорил Ш. Г. из шестого номера.

Который из них прав: восьмой или шестой номер? Обратимся к фактам. Маркс говорит: «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или — что является только юридическим выражением этого — с отношениями собственности... Тогда наступает эпоха социальной революции». Но «ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора...» (см. К. Маркс) «К критике политической экономии». Предисловие).

Если применить этот тезис Маркса к современной общественной жизни, то получится, что между современными производительными силами, имеющими общественный характер, и формой присвоения продуктов, имеющей частный характер, существует коренной конфликт, который должен завершиться социалистической революцией (см. Ф. Энгельс. «Анти-Дюринг». Вторая глава третьего раздела).

Как видите, по мнению Маркса и Энгельса, революцию порождают не «неизвестные причины» Кювье, а совершенно определенные и жизненные общественные причины, называемые «развитием производительных сил».

Как видите, по мнению Маркса и Энгельса, революция совершается только тогда, когда достаточно созреют производительные силы, а не неожиданно, как это думал Кювье.

Ясно, что между катаклизмами Кювье и диалектическим методом Маркса нет ничего общего.

С другой стороны, дарвинизм отвергает не только катаклизмы Кювье, но также и диалектически понятое развитие, включающее революцию, тогда как с точки 8рения диалектического метода эволюция и революция, количественное и качественное изменения, — это две необходимые формы одного и того же движения.

Очевидно нельзя утверждать и того, что «марксизм... некритически относится к дарвинизму».

Выходит, что «Нобати» ошибается в обоих случаях, как в шестом, так и в восьмом номере.

Наконец, анархисты упрекают нас в том, что «диалектика... не дает возможности ни выйти или выскочить из себя, ни перепрыгнуть через самого себя» (см. «Нобати» № 8. Ш. Г.).

Вот это, гг. анархисты, сущая истина, тут вы, почтенные, совершенно правы: диалектический метод действительно не дает такой возможности. Но почему не дает? А потому, что «выскакивать из себя и перепрыгивать через самого себя» — это занятие диких коз, диалектический же метод создан для людей.

Вот в чем секрет!..

Таковы в общем взгляды анархистов на диалектический метод.

Ясно, что анархисты не поняли диалектического метода Маркса и Энгельса, — они выдумали свою собственную диалектику и именно с нею и сражаются так беспощадно.

Нам же остается только смеяться, глядя на это зрелище, ибо нельзя не смеяться, когда видишь, как человек борется со своей собственной фантазией, разбивает свои собственные вымыслы и в то же время с жаром уверяет, что он разит противника.

II. МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание.

К. Маркс

С диалектическим методом мы уже знакомы. Что такое материалистическая теория? Все в мире изменяется, все в жизни развивается, но как происходит это изменение и в каком виде совершается это развитие?

Мы знаем, например, что земля некогда представляла раскаленную огненную массу, затем она постепенно остыла, затем возникли растения и животные, за развитием животного мира последовало появление определенного рода обезьян, и потом за всем этим последовало появление человека.

Так происходило в общем развитие природы.

Знаем также и то, что и общественная жизнь также не стояла на одном месте. Было время, когда люди жили на первобытно-коммунистических началах; в то время они поддерживали свое существование первобытной охотой, они бродили по лесам и так добывали себе, пищу. Наступило время, когда первобытный коммунизм сменился матриархатом, — в это время люди удовлетворяли свои потребности преимущественно посредством первобытного земледелия. Затем матриархат сменился патриархатом, когда люди поддерживали свое существование преимущественно скотоводством. Затем патриархат сменился рабовладельческим строем, — тогда люди поддерживали свое существование сравнительно более развитым земледелием. За рабовладельческим строем последовало крепостничество, а потом за всем этим последовал буржуазный строй.

Так происходило в общем развитие общественной жизни.

Да, все это известно... Но как совершалось это развитие: сознание ли вызывало развитие «природы» и «общества», или, наоборот, развитие «природы» и «общества» вызывало развитие сознания?

Так ставит вопрос материалистическая теория.

Некоторые говорят, что «природе» и «общественной жизни» предшествовала мировая идея, которая потом легла в основу их развития, так что развитие явлений «природы» и «общественной жизни» является, так сказать, внешней формой, простым выражением развития мировой идеи.

Таково было, например, учение идеалистов, которые со временем разделились на несколько течений.

Другие же говорят, что в мире изначально существуют две друг друга отрицающие силы — идея и материя, сознание и бытие, и что, в соответствии с этим, явления также делятся на два ряда — идеальный и материальный, которые отрицают друг друга и борются между собой, так что развитие природы и общества — это постоянная борьба между идеальными и материальными явлениями.

Таково было, например, учение дуалистов, которые со временем, подобно идеалистам, разделились на несколько течений.

Материалистическая теория в корне отрицает как дуализм, так и идеализм.

Конечно, в мире существуют идеальные и материальные явления, но это вовсе не означает того, будто они отрицают друг друга. Наоборот, идеальная и материальная стороны суть две различные формы одной и той же природы или общества, их нельзя представить друг без друга, они существуют вместе, развиваются вместе, и, следовательно, у нас нет никакого основания думать, что они отрицают друг друга.

Таким образом, так называемый дуализм оказывается несостоятельным.

Единая и неделимая природа, выраженная в двух различных формах — в материальной и идеальной; единая и неделимая общественная жизнь, выраженная в двух различных формах — в материальной и идеальной, — вот как мы должны смотреть на развитие природы и общественной жизни.

Таков монизм материалистической теории.

В то же время материалистическая теория отрицает и идеализм.

Неправильна та мысль, будто идеальная сторона, и вообще сознание, в своем развитии предшествует развитию материальной стороны. Еще не было живых существ, но уже существовала так называемая внешняя, «неживая» природа. Первое живое существо не обладало никаким сознанием, оно обладало лишь свойством раздражимости и первыми зачатками ощущения. Затем у животных постепенно развивалась способность ощущения, медленно переходя в создание, в соответствии с развитием строения их организма и нервной системы. Если бы обезьяна всегда ходила на четвереньках, если бы она не разогнула спины, то потомок ее — человек — не мог бы свободно пользоваться своими легкими и голосовыми связками и, таким образом, не мог бы пользоваться речью, что в корне задержало бы развитие его сознания. Или еще: если бы обезьяна не стала на задние ноги, то потомок ее — человек — был бы вынужден всегда ходить на четвереньках, смотреть вниз и оттуда черпать свои впечатления; он не имел бы возможности смотреть вверх и вокруг себя и, следовательно, поимел бы возможности доставить своему мозгу больше впечатлений, чем их имеет четвероногое животное. Все это коренным образом задержало бы развитое человеческого сознания.

Выходит, что для развития сознания необходимо то или иное строение организма и развитие его нервной системы.

Выходит, что развитию идеальной стороны, развитию сознания, предшествует развитие материальной стороны, развитие внешних условий: сначала изменяются внешние условия, сначала изменяется материальная сторона, а затем соответственно изменяется сознание, идеальная сторона.

Таким образом, история развития природы в корне подрывает так называемый идеализм.

То же самое надо сказать и об истории развития человеческого общества.

История показывает, что если в разные времена люди проникались различными мыслями и желаниями, то причина этого в том, что в разные времена люди по-разному боролись с природой для удовлетворения своих потребностей, и, в соответствии с этим, по-разному складывались их экономические отношения. Было время, когда люди боролись с природой сообща, на первобытно-коммунистических началах, тогда и их собственность была коммунистической, и поэтому они тогда почти не различали «мое» и «твое», их сознание было коммунистическим. Наступило время, когда в производство проникло различение «моего» и «твоего», — тогда и собственность приняла частный, индивидуалистический характер, и поэтому сознание людей прониклось чувством частной собственности. Наступает время, нынешнее время, когда производство вновь принимает общественный характер, следовательно, скоро я собственность примет общественный характер, — и именно поэтому сознание людей постепенно проникается социализмом.

Простой пример. Представьте себе сапожника, который имел крохотную мастерскую, но не выдержал конкуренции с крупными хозяевами, прикрыл мастерскую и, скажем, нанялся на обувную фабрику в Тифлисе к Адельханову. Он поступил на фабрику Адельханову но не для того, чтобы превратиться в постоянного наемного рабочего, а с целью накопить денег* сколотить капиталец, а затем вновь открыть свою мастерскую. Как видите, у этого сапожника положение уже пролетарское, но сознание его пока еще не пролетарское, оно насквозь мелкобуржуазное. Иначе говоря, мелкобуржуазное положение этого сапожника уже исчезло, его нет больше, но его мелкобуржуазное сознание еще не исчезло, оно отстало от его фактического положения.

Ясно, что и здесь, в общественной жизни, сначала изменяются внешние условия, сначала изменяется положение людей, а затем соответственно изменяется их сознание.

Но вернемся к нашему сапожнику. Как мы уже знаем, он предполагает накопить денег, а затем открыть свою мастерскую. Работает пролетаризированный сапожник и видит, что скопить деньги — дело очень трудное, так как заработка едва хватает даже на существование. Кроме того, он замечает, что и открытие частной мастерской не так уж заманчиво: плата за помещение, капризы клиентов, безденежье, конкуренция крупных хозяев и тому подобные хлопоты — вот сколько забот терзают частного мастера. Между тем пролетарий сравнительно более свободен от таких забот, его не беспокоит ни клиент, ни плата за помещение, он утром приходит на фабрику, «преспокойно» уходит вечером и в субботу так же преспокойно кладет в карман «получку». Здесь-то впервые и подрезываются крылья мелкобуржуазным мечтам нашего сапожника, здесь впервые и зарождаются у него в душе пролетарские стремления.

Время идет, и наш сапожник видит, что денег не хватает на самое необходимое, что ему крайне необходимо увеличение заработной платы. В то же время он замечает, что его товарищи поговаривают о каких-то союзах и стачках. Здесь-то и осознает наш сапожник, что для улучшения своего положения необходимо бороться с хозяевами, а не открывать собственную мастерскую. Он вступает в союз, включается в стачечное движение и вскоре приобщается к социалистическим идеям...

Таким образом, за изменением материального положения сапожника в конце концов последовало изменение его сознания: сначала изменилось его материальное положение, а затем, спустя некоторое время, соответственно изменилось и его сознание.

То же самое надо сказать о классах и об обществе в целом.

В общественной жизни также сначала изменяются внешние условия, сначала изменяются материальные условия, а затем в соответствии с этим изменяются и мышление людей, их нравы, обычаи, их мировоззрение.

Поэтому Маркс говорит: «Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание».

Если материальную сторону, внешние условия, бытие и другие подобные явления мы назовем содержанием, тогда идеальную сторону, сознание и другие подобные явления мы можем назвать формой. Отсюда возникло известное материалистическое положение: в процессе развития содержание предшествует форме, форма отстает от содержания.

И так как, по мнению Маркса, экономическое развитое является «материальной основой» общественной жизни, ее содержанием, а юридически — политическое и религиозно-философское развитие является «идеологической формой» этого содержания, его «надстройкой», — то Маркс делает вывод: «С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке».

Конечно, это вовсе не означает, будто, по мнению Маркса, возможно содержание без формы, как это померещилось Ш. Г. (см. «Нобати» № 1. «Критика монизма»). Содержание без формы невозможно, но дело в том, что та или иной форма, ввиду ее отставания от своего содержания, никогда полностью не соответствует этому содержанию, и, таким образом, новое содержание «вынуждено» временно облечься в старую форму, что вызывает конфликт между ними. В настоящее время, например, общественному содержанию производства не соответствует форма присвоения продуктов производства, которая имеет частный характер, и именно на этой почве происходит современный социальный «конфликт»,

С другой стороны, та мысль, что сознание является формой бытия, вовсе не означает, будто сознание по своей природе есть та же материя. Так думали только вульгарные материалисты (например, Бюхнер и Молешотт), теории которых в корне противоречат материализму Маркса и которых справедливо высмеивал Энгельс в своем «Людвиге Фейербахе». Согласно материализму Маркса, сознание и бытие, идея и материя — это две различные формы одного и того же явления, которое, вообще говоря) называется природой или обществом. Стало быть, они и не отрицают друг друга и в то же время не представляют собой одного и того же явления. Дело лишь в том, что в развитии природы и общества сознанию, т.е. тому, что совершается в нашей голове, предшествует соответствующее материальное изменение, т. е. то, что совершается вне нас, — за тем или иным материальным изменением рано или поздно неизбежно последует соответствующее идеальное изменение.

Прекрасно, скажут нам, может быть это и правильно в отношении истории природы и общества. Но каким образом рождаются в нашей голове в настоящее время различные представления и идеи? Существуют ли в действительности так называемые внешние условия, или же существуют только наши представления об этих внешних условиях? И если существуют внешние условия, то в какой мере возможно их восприятие и познание?

По этому поводу материалистическая теория говорит, что наши представления, наше «я» существует лишь постольку, поскольку существуют внешние условия, вызывающие впечатления в нашем «я». Тот, кто необдуманно говорит, что не существует ничего, кроме наших представлений, вынужден отрицать какие бы то ни было внешние условия и, стало быть, отрицать существование остальных людей, допуская существование лишь своего «я», что абсурдно и в корне противоречит основам науки.

Очевидно, что внешние условия действительно существуют, эти условия существовали до нас и будут существовать после нас, причем их восприятие и познание возможно тем легче, чем чаще и сильнее они будут воздействовать на наше сознание.

Что касается того, каким образом рождаются в настоящее время в нашей голове различные представления и идеи, то мы должны заметить, что здесь вкратце повторяется то же, что происходит в истории природы и общества. И в данном случае предмет, находящийся вне нас, предшествовал нашему представлению об этом предмете, и в данном случае наше представление, форма, отстает от предмета — от своего содержания, Если я смотрю на дерево и вижу его, — это означает лишь то, что еще до того, как в моей голове родилось представление о дереве, существовало само дерево, которое вызвало у меня соответствующее представление...

Таково вкратце содержание материалистической теории Маркса.

Нетрудно понять, какое значение должна иметь материалистическая теория для практической деятельности людей.

Если сначала изменяются экономические условия, а затем соответственно изменяется сознание людей, то ясно, что обоснование того или иного идеала мы должны искать не в мозгу людей, не в их фантазии, а в развитии их экономических условий. Хорош и приемлем только тот идеал, который создан на основании изучения экономических условий. Негодны и неприемлемы все те идеалы, которые не считаются с экономическими условиями, не опираются на их развитие.

Таков первый практический вывод материалистической теории.

Если сознание людей, их нравы и обычаи определяются внешними условиями, если негодность юридических и политических форм зиждется на экономическом содержании, то ясно, что мы должны способствовать коренному переустройству экономических отношений, чтобы вместе с ними в корне изменились нравы и обычаи народа и его политические порядки.

Вот что говорит об этом Карл Маркс:

«Не требуется большого остроумия, чтобы усмотреть связь между учением материализма... и социализмом. Если человек черпает все свои знания, ощущения и проч. из чувственного мира... то надо, стало быть, так устроить окружающий мир, чтобы человек познавал в нем истинно-человеческое, чтобы он привыкал в нем воспитывать в себе человеческие свойства... Если человек несвободен в материалистическом смысле, т. е. если он свободен не вследствие отрицательной силы избегать того или другого, а вследствие положительной силы проявлять свою истинную индивидуальность, то должно не наказывать преступления отдельных лиц, а уничтожить антисоциальные источники преступления... Если характер человека создается обстоятельствами, то надо, стало быть, сделать обстоятельства человечными» (см. «Людвиг Фейербах», приложение «К. Маркс о французском материализме XVIII века»).

Таков второй практический вывод материалистической теории.

***

Как смотрят анархисты на материалистическую теорию Маркса и Энгельса?

Если диалектический метод берет свое начало от Гегеля, то материалистическая теория является развитием материализма Фейербаха, Это хорошо известно анархистам, и они пытаются использовать недостатки Гегеля и Фейербаха для того, чтобы очернить диалектический материализм Маркса и Энгельса. В отношении Гегеля и диалектического метода мы уже указывали, что такие уловки анархистов не могут доказать ничего, кроме их собственного невежества. То же самое надо сказать и в отношении их нападок на Фейербаха и на материалистическую теорию.

Вот, например, анархисты с большим апломбом говорят нам, что «Фейербах был пантеистом...», что он «обожествил человека» (см. «Нобати» № 7. Д. Деленди), что, «по мнению Фейербаха, человек есть то, что он ест...», что отсюда Маркс якобы сделал такой вывод: «Следовательно, самым главным и самым первым является экономическое положение...» (см. «Нобати» № 6. Ш. Г.).

Правда, в пантеизме Фейербаха, в обожествлении им человека и в других подобных его ошибках никто не сомневается. Наоборот, Маркс и Энгельс первые вскрыли ошибки Фейербаха. Но анархисты, тем не менее, считают нужным снова «разоблачить» уже разоблаченные ошибки. Почему? Вероятно, потому, что, браня Фейербаха, косвенно хотят очернить материалистическую теорию Маркса и Энгельса. Конечно, если мы беспристрастно посмотрим на дело, то, наверное, найдем, что у Фейербаха наряду с неправильными мыслями были и правильные, точно так же, как это случалось в истории со многими учеными. Но анархисты все же продолжают «разоблачать»...

Еще раз заявляем, что подобными уловками они не докажут ничего, кроме своего собственного невежества.

Интересно, что (как мы это увидим ниже) анархисты вздумали критиковать материалистическую теорию понаслышке, без всякого знакомства с нею. Вследствие этого они часто противоречат друг другу и опровергают друг друга, что, конечно, ставит наших «критиков» в смешное положение. Вот, например, если послушать г-на Черкезишвили, то оказывается, что Маркс и Энгельс ненавидели монистический материализм, что их материализм был вульгарным, а не монистическим:

«Та великая наука натуралистов с ее системой эволюции, трансформизмом и монистическим материализмом, которую так сильно ненавидит Энгельс... избегала диалектики» и т. д. (см. «Нобати» №4. В. Черкезишвили).

Выходит, что естественнонаучный материализм, который одобряет Черкезишвили и который «ненавидел» Энгельс, был монистическим материализмом, и, следовательно, он заслуживает одобрения, а материализм Маркса и Энгельса не является монистическим и, понятно, не заслуживает признания.

Другой же анархист говорит, что материализм Маркса и Энгельса является монистическим, а потому и заслуживает быть отвергнутым.

«Историческая концепция Маркса является атавизмом Гегеля. Монистический материализм абсолютного объективизма вообще и экономический монизм Маркса в частности невозможны в природе и ошибочны в теории... Монистический материализм является плохо прикрытым дуализмом и компромиссом между метафизикой и наукой...» (см. «Нобати» № 6. Ш. Г.).

Выходит, что монистический материализм неприемлем, Маркс и Энгельс не ненавидят его, а, напротив, сами являются монистическими материалистами, — вследствие чего монистический материализм необходимо отвергнуть.

Кто в лес, кто по дрова! Поди разберись, кто говорит правду: первый или второй! Сами еще не столковались между собой о достоинствах или недостатках материализма Маркса, сами еще не поняли, является ли он монистическим или нет, сами еще не разобрались в том, что более приемлемо: вульгарный или монистический материализм, — а уже оглушают нас своим бахвальством: мы разгромили, мол, марксизма

Да, да, если у гг. анархистов и впредь один будет так усердно громить взгляды другого, то, нечего и говорить, будущее будет принадлежать анархистам...

Не менее смехотворен и тот факт, что некоторые «знаменитые» анархисты, несмотря на свою «знаменитость», еще не ознакомились с различными направлениями в науке. Они, оказывается, не знают, что в науке есть разные виды материализма, что между ними имеются большие различия: есть, например, вульгарный материализм, отрицающий значение идеальной стороны и ее воздействие на материальную сторону, но есть и так называемый монистический материализм — материалистическая теория Маркса, — который научно рассматривает взаимоотношение идеальной и материальной сторон. А анархисты смешивают эти разные виды материализма, не видят даже явных различий между ними и в то же время с большим апломбом заявляют: мы возрождаем науку!

Вот, например, Л. Кропоткин в своих «философских» работах самоуверенно заявляет, что коммунистический анархизм опирается на «современную материалистическую философию», однако он ни одним словом не поясняет, на какую же «материалистическую философию» опирается коммунистический анархизм: на вульгарную, монистическую, или какую-либо другую. Он очевидно не знает, что между различными течениями материализма существует коренное противоречие, он не понимает, что смешивать друг с другом эти течения — значит не «возрождать науку», а проявлять прямое невежество (см. Кропоткин, «Наука и анархизм», а также «Анархия и ее философия»).

То же самое нужно сказать и о грузинских учениках Кропоткина. Послушайте:

«По мнению Энгельса, а также и по мнению Каутского, Маркс оказал человечеству большую услугу тем, что он...», между прочим, открыл «материалистическую концепцию. Верно ли это? Не думаем, ибо знаем... что все историки, ученые и философы, которые придерживаются того взгляда, будто общественный механизм приводится в движение географическими, климатически-теллурическим и, космическим и, антропологическими и биологическими условиями, — все они являются материалистами» (см. «Нобати» № 2).

Выходит, что между «материализмом» Аристотеля и Гольбаха или между «материализмом» Маркса и Молешотта нет никакого различия! Вот так критика!

И вот люди, обладающие такими познаниями, задумали обновить науку! Недаром говорят: «Беда, коль пироги начнет печь сапожник!..»

Далее. Наши «знаменитые» анархисты где-то прослышали, что материализм Маркса — это «теория желудка», и упрекают нас, марксистов:

«По мнению Фейербаха, человек есть то, что он ест. Эта формула магически подействовала на Маркса и Энгельса», вследствие чего Маркс сделал тот вывод, что «самым главным и самым первым является экономическое положение, производственные отношения...» Затем анархисты философически нас поучают: «Сказать, что единственным средством для этой цели (общественной жизни) является еда и экономическое производство, было бы ошибкой... Если бы главным образом монистически, едой и экономическим положением определялась идеология, — то некоторые обжоры были бы гениями» (см. «Нобати» № 6. Ш. Г.).

Вот как легко, оказывается, опровергнуть материализм Маркса и Энгельса. Достаточно услышать от какой-нибудь институтки уличные сплетни по адресу Маркса и Энгельса, достаточно эти уличные сплетни с философским апломбом повторить на страницах — какой-то «Нобати», чтобы сразу заслужить славу «критика» марксизма!

Но скажите, господа: где, когда, на какой планете и какой Маркс сказал, что « еда определяет идеологию»? Почему вы не привели ни единой фразы, ни единого слова из сочинений Маркса в подтверждение вашего заявления? Правда, Маркс говорил, что экономическое положение людей определяет их сознание, их идеологию, но кто вам сказал, что еда и экономическое положение — одно и то же? Неужели вы не знаете, что физиологическое явление, каким является, например, еда, в корне отличается от социологического явления, каким является, например, экономическое положение людей? Смешивать между собой эти два различных явления простительно, скажем, какой-нибудь институтке, но как могло случиться, что вы, «сокрушители социал-демократии», «возродители науки», так беззаботно повторяете ошибку институток?

Да и как это еда может определять общественную идеологию? А ну-ка вдумайтесь в свои же слова: еда, форма еды не изменяется, и в старину люди так же ели, разжевывали и переваривали пищу, как и теперь, а идеология все время изменяется. Античная, феодальная, буржуазная, пролетарская — вот, между прочим, какие формы имеет идеология. Мыслимо ли, чтобы то, что не изменяется, определяло собой то, что все время изменяется?

Пойдем дальше. По мнению анархистов, материализм Маркса «есть тот же параллелизм...» Или еще: «монистический материализм является плохо прикрытым дуализмом и компромиссом между метафизикой и наукой...» «Маркс впадает в дуализм потому, что он изображает производственные отношения как материальное, а человеческие стремления и волю как иллюзию и утопию, которая не имеет значения, хотя и существует» (см. «Нобати» № 6. Ш. Г.).

Во-первых, монистический материализм Маркса не имеет ничего общего с бестолковым параллелизмом. С точки зрения этого материализма, материальная сторона, содержание, необходимо предшествует идеальной стороне, форме. Параллелизм же отвергает этот взгляд и решительно заявляет, что ни материальная, ни идеальная сторона не предшествует одна другой, что обе они развиваются вместе, параллельно.

Во-вторых, хотя бы даже на самом деле «Маркс изображал производственные отношения как материальное, а человеческие стремления и волю как иллюзию и утопию, не имеющую значения», — разве это означает, что Маркс — дуалист? Дуалист, как известно, приписывает равное значение идеальной и материальной сторонам как двум противоположным принципам. Но если, по вашим словам, Маркс ставит выше материальную сторону и, наоборот, не придает значения идеальной стороне как «утопии», то тогда откуда же вы выудили, г-да «критики», дуализм Маркса?

В-третьих, какая может быть связь между материалистическим монизмом и дуализмом, когда и ребенок знает, что монизм исходит из одного принципа — природы или бытия, имеющего материальную и идеальную формы, тогда как дуализм исходит из двух принципов — материального и идеального, которые, согласно дуализму, отрицают друг друга?

В-четвертых, когда это Маркс «изображал человеческие стремления и волю как утопию и иллюзию»? Правда, Маркс объяснял «человеческие стремления и волю» экономическим развитием, и когда стремления некоторых кабинетных людей не соответствовали экономической обстановке, он называл их утопическими. Но разве это означает, что, по мнению Маркса, человеческие стремления вообще являются утопическими? Неужели и это требует пояснений? Неужели вы не читали слов Маркса: «Человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно можетразрешить» (см. предисловие к «К критике политической экономии»), т.е., вообще говоря, человечество не преследует утопических целей. Ясно, что наш «критик» либо не понимает того, о чем он говорит, либо умышленно искажает факты.

В-пятых, кто вам сказал, будто, по мнению Маркса и Энгельса, «человеческие стремления и воля не имеют значения»? Почему вы не указываете, где они об этом говорят? Разве в «Восемнадцатом брюмера Луи Бонапарта», в «Классовой борьбе во Франции», в «Гражданской войне во Франции» и в других подобных брошюрах Маркс не говорит о значении «стремлений и воли»? Почему же тогда Маркс старался в социалистическом духе развить «волю и стремления» пролетариев, для чего он вел пропаганду среди них, если он не придавал значения «стремлениям и воле»? Или, о чем говорит Энгельс в своих известных статьях за 1891—94 годы, как не о «значении воли и стремлений»? Правда, по мнению Маркса, «воля и стремления» людей черпают свое содержание из экономического положения, но разве это значит, что сами они не оказывают никакого влияния на развитие экономических отношений? Неужели анархистам так трудно понять столь простую мысль?

Еще одно «обвинение» гг. анархистов: «нельзя представить форму без содержания...», поэтому нельзя сказать, что «форма следует за содержанием (отстает от содержания. К.) ...они «сосуществуют»... В противном случае монизм является абсурдом» (см. «Нобати» № 1. Ш. Г.).

Опять наш «ученый» запутался малость. Что содержание немыслимо без формы)- это правильно. Но правильно также и то, что существующая форма никогда полностью не соответствует существующему содержанию: первая отстает от второго, новое содержание в известной мере всегда облечено в старую форму, вследствие чего между старой формой и новым содержанием всегда существует конфликт. Именно на этой почве происходят революции) и в этом выражается, между прочим, революционный дух материализма Маркса. «Знаменитые» же анархисты этого не поняли, в чем, разумеется, повинны они сами, а не материалистическая теория.

Таковы взгляды анархистов на материалистическую теорию Маркса и Энгельса, если только их вообще можно назвать взглядами.

III. ПРОЛЕТАРСКИЙ СОЦИАЛИЗМ

Мы теперь знакомы с теоретическим учением Маркса: знакомы с его методом, знакомы также и с его теорией.

Какие практические выводы мы должны сделать из этого учения?

Какова связь между диалектическим материализмом и пролетарским социализмом?

Диалектический метод говорит, что только тот класс может быть до конца прогрессивным, только тот класс может разбить ярмо рабства, который растет изо дня в день, всегда идет вперед и неустанно борется за лучшее будущее. Мы видим, что единственный класс, который неуклонно растет, всегда идет вперед и борется за будущее, — это городской и сельский пролетариат. Следовательно, мы должны служить пролетариату и на него возлагать свои надежды.

Таков первый практический вывод из теоретического учения Маркса.

Но служение служению рознь. Пролетариату «служит» и Бернштейн, когда он проповедует ему забыть о социализме. Пролетариату «служит» и Кропоткин, когда он предлагает ему распыленный, лишенный широкой промышленной базы, общинный «социализм». Пролетариату служит и Карл Маркс, когда он зовет его к пролетарскому социализму, опирающемуся на широкую базу современной крупной промышленности.

Как мы должны поступать, чтобы наша работа шла на пользу пролетариату? Каким образом мы должны служить пролетариату?

Материалистическая теория говорит, что тот или иной идеал может оказать пролетариату прямую услугу только в том случае, если этот идеал не противоречит экономическому развитию страны, если он полностью соответствует требованиям этого развития, Экономическое развитие капиталистического строя показывает, что современное производство принимает общественный характер, что общественный характер производства в корне отрицает существующую капиталистическую собственность, следовательно, наша главная задача — содействовать свержению капиталистической собственности и установлению социалистической собственности. А это означает, что учение Бернштейна, который проповедует забыть о социализме, в корне противоречит требованиям экономического развития, — оно принесет пролетариату вред.

Экономическое развитие капиталистического строя показывает далее, что современное производство с каждым днем расширяется, оно не укладывается в пределах отдельных городов и губерний, непрестанно ломает эти пределы и охватывает территорию всего государства, — следовательно, мы должны приветствовать расширение производства и признать основой будущего социализма не отдельные города и общины, а целую я неделимую территорию всего государства, которая в будущем, конечно, будет все более и более расширяться, А это означает, что учение Кропоткина» замыкающее будущий социализм в рамки отдельных городов и общин, противоречит интересам мощного расширения производства)- оно принесет пролетариату вред.

Бороться за широкую социалистическую жизнь, как за главную цель, — вот как мы должны служить пролетариату.

Таков второй практический вывод из теоретического учения Маркса.

Ясно, что пролетарский социализм является прямым выводом из диалектического материализма.

Что такое пролетарский социализм?

Современный строй является капиталистическим. Это значит, что мир разделен на два противоположных лагеря) на лагерь небольшой горстки капиталистов и лагерь большинства, — пролетариев. Пролетарии работают день и ночь) но тем не менее они остаются по-прежнему бедными. Капиталисты не работают, но тем не менее они богаты. И это происходит не потому, что пролетариям, будто бы, похватает ума, а капиталисты гениальны)- а потому) что капиталисты забирают плоды труда пролетариев, потому) что капиталисты эксплуатируют пролетариев,

Почему плоды труда пролетариев забирают именно капиталисты, а не сами пролетарии? Почему капиталисты эксплуатируют пролетариев, а не пролетарии — капиталистов?

Потому, что капиталистический строй зиждется на товарном производстве: здесь все принимает вид товара, везде господствует принцип купли-продажи. Здесь вы можете купить не только предметы потребления, не только продукты питания, но также и рабочую силу людей, их кровь, их совесть. Капиталисты знают все это и покупают рабочую силу пролетариев, нанимают их. А это означает, что капиталисты становятся хозяевами купленной ими рабочей силы. Пролетарии же теряют право на эту проданную рабочую силу. То есть то, что вырабатывается этой рабочей силой, не принадлежит уже пролетариям, а принадлежит только капиталистам и идет в их карман. Возможно, что проданная вами рабочая сила производит за день товаров на 100 рублей, но это вас не касается и не принадлежит вам, это касается только капиталистов и принадлежит им, — вы должны получить только свою дневную заработную плату, которая, может быть, будет достаточной для удовлетворения ваших необходимых потребностей, — если вы, конечно) будете жить экономно. Короче: капиталисты покупают рабочую силу пролетариев, они нанимают пролетариев, и именно поэтому капиталисты забирают плоды труда пролетариев, именно поэтому капиталисты эксплуатируют пролетариев, а не пролетарии капиталистов.

Но почему именно капиталисты покупают рабочую силу пролетариев? Почему пролетарии нанимаются капиталистами, а не капиталисты — пролетариями?

Потому, что главной основой капиталистического строя является частная собственность на орудия и средства производства. Потому, что фабрики) заводы, земля и ее недра, леса, железные дороги, машины и другие средства производства превращены в частную собственность небольшой горстки капиталистов. Потому, что пролетарии лишены всего этого. Вот почему капитал листы нанимают пролетариев, чтобы пустить в ход фабрики и заводы, — в противном случае их орудия и средства производства не приносили бы никакой прибыли. Вот почему пролетарии продают свою рабочую силу капиталистам, — в противном случае они умерли бы с голоду.

Все это проливает свет на общий характер капиталистического производства. Во-первых, само собой понятно, что капиталистическое производство не может быть чем-то единым и организованным: оно сплошь раздроблено на частные предприятия отдельных капиталистов. Во-вторых, ясно также и то, что прямой целью этого раздробленного производства является не удовлетворение потребностей населения, а производство товаров для продажи с целью увеличения прибыли капиталистов. Но так как всякий капиталист стремится к увеличению своей прибыли, то каждый из них старается производить как можно больше товаров, вследствие чего рынок быстро переполняется, цены на товары падают — и наступает общий кризис.