Почему E-Book

Ekaterina Limónova

• Herausgeber: Medialuna
• Kategorie: Sachliteratur, Reportagen, Biografien
• Sprache: Spanisch

Seitenzahl: 240

Veröffentlichungsjahr: 2023

Beschreibung

Екатерина Лимонова, которой поставили диагноз нейросенсорная потеря слуха в возрасте 36 лет, делится своим опытом, в качестве руководства и примера для всех людей, которые желают преодолеть любые препятствия. Екатерина Лимонова, получившая высшее образование и добившаяся профессионального успеха, даже не подозревала, что ее слух был значительно ниже среднего. В книге «Почему» она начинает путешествие через свой собственный жизненный опыт, от трудного детства в Советском Союзе в 1980-е годы к ее нынешней жизни в Великобритании, где ей и ее сыну был наконец-то поставлен диагноз. Благодаря ее обучению, и тому, что она знала из своего опыта, автор предлагает уникальный и практический взгляд на то, как понимать и помогать детям с нарушениями слуха и другим особым образовательным потребностям. «Почему» — увлекательное и трогательное произведение, позволяющее нам увидеть мир с другой точки зрения, лучше понимать чувства людей с нарушениями слуха, и осознать, что ни одно препятствие не является непреодолимым, если есть мотивация для достижения своих целей.

Leseprobe

Почему

Книга для родителей, приемных родителей, детей, учителей, специалистов, работающих с детьми с потерей слуха, детьми-билингвами и всех, кому эта тема знакома и небезразлична.

— Екатерина Лимонова

© Aвтор: Екатерина Лимонова

© Предисловие: Татьяна Лимонова

© Квалификация: Почему

Редактировать © Medialuna www.medialunacom.es

Продвижение, связи с общественностью и цифровой маркетинг: Medialuna

© Верстка, иллюстрации и дизайн: Medialuna

© Фотография передней и задней обложки: Alexander Kudrjavtsev

© Flap photography: Sergey Prozvitskiy (2022)

eISBN: 978-84-127584-8-1

Все права защищены

Medialuna

Av. Asturias 44, 28050, Madrid

Tfno: 91 578 46 53

www.medialunacom.es

[email protected]

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

ПРОЛОГ ОТ ТАТЬЯНЫ ЛИМОНОВОЙ

Глава 1. История одной девочки

Почему так?

Детство

Детский сад

Телевизор и чтение

Дверной звонок

Музыка

Рисование

Телефон

Дедушка

Бабушка

Папа

Двор и домашний досуг

Девчонки и мальчишки

Деревня

Школа

Летние лагеря

Институт

Работа

Переезды, иностранные языки

Замужества

Диагноз

Слуховые аппараты

Дети

Мама

Глава 2. Истории про родителей

Взрослые и дети

Феномен патогенной матери

Ожидания и реальность

Террор любовью

Еще раз про любовь: «Роман с ребенком»

Семья и психосоматические расстройства ребенка

Семья больного ребенка. Кризис узнавания диагноза

Сообщение родителям диагноза ребенка

Дорогие родители!

Представления родителей о диагнозе ребенка

Адаптация семьи к диагнозу ребенка

Глава 3. Советы родителям

Как стать грамотным родителем или «Правильное начало»

Тревожные звоночки

Правила для общения со слабослышащим ребенком

Развитие речи. Нужен ли логопед?

Дети-билингвы

Телевизор и компьютер в раннем возрасте

О важности развития у ребенка познавательного интереса

О наказаниях

Если ребенок потерялся

Рождение братика или сестренки. Что делать с ревностью?

Патологические привычки. Как на них реагировать?

Про буллинг

Что же делать родителям? Про ошибки.

Трудности подросткового возраста

Родительское эмоциональное выгорание

Глава 4. А если Вы уже не ребенок?

Вместо послесловия

Благодарности

биография

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предисловие

Идея этой книги…

Впрочем, нет, об этом позже. Начнем со статистики.

Знаю, что это может быть скучно и большинству читателей совершенно не интересны цифры, но они реально заставляют задуматься. Так вот, в настоящее время более 5% людей в мире страдают той или иной степенью потери слуха. Многие из вас думают, что в вашем окружении нет таких людей или сразу возникла мысль, что это очень маленькая цифра и ко мне это никак не относится, но по данным Всемирной Организации Здравоохранения к 2050 году нарушением слуха в той или иной степени будет страдать каждый четвертый человек на земле. Теперь элементарная математика: если ваше окружение, например, 40 человек (родственники, друзья, сотрудники, коллеги, ученики и т.д.), то уже 10 человек попадают в эту категорию. А если ваше окружение 80 человек, то это уже 20 человек. Может быть в вашем окружении людей с потерей слуха больше, чем вы думаете.

Мне бы хотелось, чтобы у вас возникло желание прочитать эту книгу, а не поставить ее на полку или оставить в магазине. Чтобы вы взглянули на этот мир другими глазами, могли понять ощущения людей с потерей слуха.

Жители мегаполисов живут не только в сумасшедшем ритме жизни, но и в постоянной повышенной шумовой вибрации. Это не новость и может быть, вы замечали, что, если долго находитесь в тихом месте, выйдя на улицу, вам необходимо несколько минут, чтобы адаптироваться к , к постоянным громким звукам. А это колоссальная нагрузка для человеческого мозга! Огромный расход энергии! А что делать, если среди всего этого шума надо еще выхватывать звуки, слова при разговоре с кем-то. Сколько ваших сил и энергии тратится на этот, казалось бы, обычный каждодневный процесс. Поэтому и говорят, что в больших городах люди быстро устают, эмоционально выгорают…

Это не значит, что нужно переселяться из больших городов в сельскую местность, я просто хочу, чтобы вы задумались о себе и людях, находящихся рядом. А представьте, насколько огромные усилия предпринимает человек, который имеет проблемы со слухом чтобы различить слова среди общего шума.

Думаю, что пришло время знакомиться. Меня зовут Катерина, на момент написания книги мне 41 год. Я родилась в России, вернее в Советском Союзе в далеком 1980 году где не живу уже более 11 лет. Также жила в Испании и Андорре. В 2015 переехала в Англию с мужем и детьми, а в 2016 году, в возрасте 36 лет мне поставили диагноз врожденной нейросенсорной тугоухости 2-3 степени. Не только мне, но и одному из моих сыновей. Об этом я позже расскажу в своей книге. Так вот, 36 лет своей жизни я прожила с потерей слуха, но без слуховых аппаратов, не зная и не догадываясь об этой своей особенности. Закончила обычную российскую школу с хорошими отметками, получила два высших образования по специальностям экономиста и дефектолога. Являюсь дипломированным сурдопедагогом.

Дополнительно говорю на двух иностранных языках. Я мать пятерых детей. Пережила два развода. За плечами карьера бухгалтера, финансиста в крупной Российской компании, а если вы читаете эту книгу, то еще и состоялась как писатель.

Идея этой книги возникла во время обучения работе с детьми с ограниченными возможностями здоровья, и я поняла, что большинство из прочитанных мною книг основаны на теоретических исследованиях, а мизерная часть из них написана на практике.

В лучшем случае, они основаны на опыте работы с детьми и взрослыми с нарушением слуха (и то это очень маленький процент).

Практически нет литературы, которая передавала бы все чувства слабослышащего ребенка, сомнения, страхи, процесс развития и его восприятие мира изнутри. Как говорится, взглянуть на общую картину глазами человека, который слышит звуки мира особенным образом.

Существуют статистические нормы для детей с особенностями развития, но я уверена, что они не универсальны и нельзя их применять ко всем. Нельзя этими нормами ставить барьеры ребенку в его развитии. У каждого человека свое восприятие мира. Нет идеальных или «нормированных» людей. В моем окружении есть пара человек, которым был поставлен диагноз глухота, высокая степень миопии (это подобно слепоте), но они своими желаниями, силой характера и с помощью близких разрушали эти барьеры, мешавшие росту и развитию.

Я хочу донести мысль что каждый человек с подобными «дефектами» может развиваться, творить и вносить в мир что-то новое и светлое.

Да, возможно, люди с потерей слуха не смогут полететь в космос, но есть очень много других замечательных профессий, каждый может найти себе достойную пару, создать большую и крепкую семью. Мне очень хочется, чтобы те, кто находятся рядом с таким человеком, поняли, что это не дефект! Нет, это не проблема, которую надо решать или еще хуже, страдать от этого. Это всего лишь особенность, с которой можно жить полноценной жизнью. Главное любовь и поддержка близких, которая необходима этому человеку больше чем остальным. Верьте в него и в то, что у него все получится.

Возможно, я не смогу ответить на все вопросы в своей книге, но я очень надеюсь, что может быть что-то прояснится, или эта книга станет началом моего писательского пути. У меня нет многолетнего опыта работы дефектологом, но у меня есть 40-летний собственный опыт жизни и это 24/7 365 дней в году… Вы не найдете в этой книге рекомендации по слухопротезированию или кохлеарной имплантации, вы найдете мои чувства, мои размышления и советы, которыми каждый волен воспользоваться по своему усмотрению. Мне бы хотелось, чтобы читатель попробовал почувствовать то, что чувствовала я, задумался и, может быть, что-то изменил в себе или вокруг себя, потому что я искренне открываюсь перед вами. Из-за этого иногда может казаться, что все написано слишком эмоционально, но это моя жизнь и я ее так чувствую, а может будет наоборот слишком сухо, неэмоционально, но я такая, какая есть. Еще я хочу, чтобы эта книга была легка в прочтении независимо от возраста, социального статуса и других общественных стереотипов. Прочитайте, посмотрите, может быть, узнаете что-то о себе или заметите в поведение своего ребенка что-то важное.

Книга состоит их четырех глав:

•в первой я расскажу о себе и свою историю жизни;

•во второй будут истории о родителях с особенными детьми, об этапах принятия диагноза, о стереотипах поведения;

•в третьей главе быть может найдете ответы на возникшие ранее вопросы;

•в четвертой поговорим о взрослых людях с потерей слуха.

Ну что ж, начнем, пожалуй.

ПРОЛОГ

–– Пролог от Татьяны

Универсальный язык ребенка — это гуление и лепет. Слово «мама» стало первым осмысленным словом, слетевшим с моих губ. Честно говоря, я не думаю, что смогу когда-либо достаточно отблагодарить свою маму за все, что она сделала для меня как в моем академическом, так и в общем развитии, поэтому моя глава в книге посвящена исключительно ей. Странно, что такое глубокое чувство можно выразить всего тремя словами:

«Большое спасибо, мама».

И, возможно, еще более сильное чувство:

«Я люблю тебя».

Но дискуссию на эту тему мы отложим на потом.

Я всегда была очень любопытным человеком. По словам моей мамы, я начала говорить в очень раннем возрасте и сразу связно, используя полные предложения. Это неудивительно, поскольку, согласно моим познаниям в области лингвистики, дети обладают врожденной способностью выражать свои мысли грамматически правильно, как только они вступают в контакт со своей бессознательной способностью обрабатывать язык и пользоваться им. Хотя говорила я поначалу не идеально. Часто заменяя звук «x», как он называется в фонетическом алфавите, звуком «ф». Это означало, что слова типа «хомяк» звучали как «фомяк». Причина этого неясна, так как у меня не было проблем с произношением других звуков. И моя мама предполагает, что я это делала для развлечения. А я полагаю, что для ребенка в процессе его раннего развития язык просто не является приоритетом. Так или иначе, когда я стала чуть старше? проблема исчезла, и «фомяк» стал далеким воспоминанием.

Поэтому, с моей точки зрения , хотя и крайне важно при наблюдении за ребенком выделять градации его когнитивного развития: норма, ниже нормы и выше нормы, — этой системы классификации недостаточно для описания индивидуальности каждого малыша. Особенно если сосредотачиваться на причине, а не на следствии. Дети намного сложнее, чем мы думаем. Стремление вписаться в «норму» часто бывает стрессовым и даже опасным для них. Например, в России очень распространено обследование у логопеда перед поступлением в детский сад. Такое обследование прошла и я. Несмотря на вышеуказанные фонетические «ошибки», которые, по правилам, требовали посещения занятий с профессионалом, я с ними справилась сама, а в отчете логопеда было указано, что мое речевое развитие выше нормы… Интересно, а что бы он сказал, если бы обследование проводилось тогда, когда я говорила с ошибками?

Должна сказать, что я из русскоязычной семьи. Оба моих родителя являются носителями русского языка. И они всегда говорили мне о важности владения им, даже когда мы переехали на другой конец света. И я это очень ценю, поскольку знание языка позволяет мне не отрываться от своих корней и общаться с остальными членами моей семьи, которые живут в России сегодня.

Когда мне было 15 лет, моей маме был поставлен диагноз «слабослышащая с рождения», что могло являться одной из причин моих ранних ошибок в произношении звуков (обратите внимание на важность причины, а не следствия). Я, конечно, ничуть не виню маму за свои незначительные детские «оговорки», она тут ни при чем. А вот профессионалы должны помнить, что четкое произношение звуков языка является ключом к общему развитию речи ребенка. Дети учатся у своих собеседников, которым они изначально подражают. После трех лет ребенок проводит больше времени в детском саду и в школе, чем дома. Поэтому крайне важно, чтобы у воспитателей и учителей была четкая дикция при общении с детьми, что поможет развитию их слуха. И эта дикция должна охватывать все фонетические единицы языка, что было доказано в ходе различных исследований. Но я не буду останавливаться на этом. Лишь добавлю, что ухо и разум малыша открыты для всех звуков, существующих в МФА (Международном фонетическом алфавите), и только когда ребенок ограничен общением на одном языке, он может утратить способность имитировать звуки другого. Например, взрослому англичанину очень трудно воспроизвести четкий звук «р», так как его органы речи просто не развиты для этого.

Моя страсть к литературе — это еще одно качество, за которое я должна поблагодарить свою маму. Мы много времени проводили за чтением классической русской литературы и поэзии. Сначала я запоминала только последнее слово каждого стиха. Вскоре начала декламировать целые стихи перед всей семьей. Это превратилось в очень популярную форму развлечения на наших семейных сборах за общим столом. В настоящее время я иногда посвящаю себя сочинению стихов — на тех трех языках, которые я знаю и на которых мне нравится писать, — помимо русского, это французский и каталанский. И еще меня очень интересует способность ребенка, человека запоминать и использовать вербальную информацию. Например, двухлетний ребенок усваивает около 200—300 слов в день. Я не хочу вдаваться в «технические» подробности этого процесса, так как для этого, безусловно, потребуется целая книга. Но здесь интересно то, что, как я где-то слышала, мозг человека, если сравнить его со сложной компьютерной системой (возможно, сравнивают именно с ней, так как у нас нет достаточных данных, чтобы объяснить функции мозга, а потому мы привязываем их к чему-то, что нам понятнее, что мы сами создали), способен накапливать информацию объемом 2,5 петабайта. Около миллиона гигабайт на петабайт — огромный объем, который я не могу ни с чем соотнести. Какую часть этого объема занимает язык или языки, которые мы знаем?

Что касается памяти, то, полагаю, именно развитие этой высшей психической функции с раннего возраста позволило мне освоиться в дальнейшем с новыми для меня языками. Как только мне едва исполнилось два года, я пошла на свои первые групповые занятия по английскому языку. Они проводились в игровой форме, но, как оказалось, не были бесполезными. Я помню, как пришла в квартиру одной дамы и играла с другими детьми, а она спрашивала нас, как разные предметы называются по-английски. Тогда я впервые подумала, что плохо умею рифмовать, потому что, когда меня попросили найти английское слово в рифму с моим именем Татьяна, я ничего не смогла придумать. Все слова, которые приходили мне в голову, были на русском. Думаю, я не смогла сразу установить взаимосвязь с английским языком. И была очень расстроена, когда моя учительница как альтернативу предложила слово «банан». Это заставило меня смутиться. Посмотрим, смогу ли я в такой ситуации сгенерировать рифмы для Татьяны? Банданы, саванны, Ганы, Индианы... Не так уж плохо, взаимосвязь уже есть. Здесь важно отметить, что в моем словарном запасе было по два слова для обозначения предметов вокруг — русское и английское. Интересно также, что я гораздо быстрее запоминала английское название того, что мне или больше всего нравилось или, наоборот, того, что очень не нравилось. Смешно, но овсянка была одним из легко запомнившихся, и попробуйте угадать, к какой категории она относилась и к какой относится до сих пор.

Еще одним занятием, сыгравшим ключевую роль в развитии моей памяти, была музыка. Я начала играть на фортепиано в шестилетнем возрасте. Ну, не то чтобы играть... Отчетливо помню, что на первых занятиях мне не довелось сыграть ни одной ноты. Когда я впервые вошла в квадратную комнату, где учительница музыкальной школы сидела перед пианино, то пришла в трепет от этого черного инструмента. К моему разочарованию, следующие несколько уроков мы потратили на то, чтобы научить меня держать руки. Учительница закрыла крышку клавиатуры и дала мне два шарика для пинг-понга. Я держала эти шарики в ладонях над закрытой клавиатурой, сжимая их не слишком сильно и не слишком слабо, чтобы они не выпали, и делала вид, что играю. И так до тех пор, пока учительница не сказала, что я готова. Я уверена, что плакала каждый раз, выходя из класса. И только благодаря маминой поддержке я не сдалась. После нескольких месяцев упорных трудов у меня, я бы сказала, стало неплохо получаться. И в следующем году я даже сыграла на концерте в музыкальной школе, став самой молодой ученицей, которой позволили выступить. К сожалению, я перестала играть на фортепьяно в подростковом возрасте, но недавно снова взялась за игру, чему очень рада.

Перенесемся в мои первые школьные годы. Мне очень повезло, что у меня есть мама, которая верила в меня и поощряла к учебе, поэтому я, сдав определенные экзамены, пропустила первый класс и сразу пошла во второй. Самым трудным в школе для меня было научиться обобщать, синтезировать сложную историю, сосредотачиваясь на основных идеях, а не на мелких деталях. На это у меня ушло несколько месяцев, как и у большинства детей. Я, например, очень хорошо помнила, что у героини были кудрявые волосы и она была одета в синее платье, но не понимала, что большая часть этой информации не имеет значения при составлении пересказа. В России умение обобщать и пересказывать играло важную роль со второго класса. Я никогда не забуду, как нам дали задание прочитать на каникулах книгу «Чиполлино» и большая часть класса прочитала только первую главу. Я — в том числе, так как книга меня не особенно увлекла. Учитель попросил каждого из нас пересказать любимую главу. Разумеется, «любимой главой» у большинства учеников оказалась первая. Моя фамилия, начинавшаяся на «Л», была в середине списка учеников, составленного в строгом алфавитном порядке. Поэтому, когда очередь дошла до меня, мне пришлось проявить недюжинную изобретательность, чтобы объяснить, почему именно первая глава мне понравилась больше всего. Я помню, как сказала что-то вроде: «Первая глава была такой увлекательной, что это заставило меня прочитать остальную часть книги». Нужно ли говорить, что мне это сошло с рук? Позже я нашла эту книгу, так никогда мной и не прочитанную, в своей коробке с игрушками, когда убирала кое-что из того, что накопилось за эти годы.

После двух лет обучения в школе в России моя жизнь и жизнь моей семьи резко изменилась. В 2010 году, когда мне было всего девять лет, мы иммигрировали в другую страну, в Испанию, точнее — в Каталонию. Абсолютное незнание языка было для меня проблемой. Хотя, благодаря тому, что моя память с раннего возраста была развита очень хорошо, я быстро и самостоятельно запоминала слова, устанавливала связи между предметами и их разными названиями. Возможно, самые интересные эпизоды в моем «образовательном путешествии» в каталонской Жироне — это то, как я справлялась с еженедельными экзаменами в школе. Религия, философия или математика преподавались на каталанском языке. А у меня не было необходимого словарного запаса, чтобы продемонстрировать свои знания на достаточно высоком уровне. Однако это не мешало мне всегда получать одни из самых высоких оценок в классе. Я зазубривала наизусть целые тексты, и когда наш учитель говорил, на какую тему мы будем писать контрольную, связывала его слова со словами выученных мной текстов. Это очень повлияло на созданную мной для самой себя систему изучения языка, так как я должна была запоминать все слова в тематическом лексиконе по тому или иному предмету, независимо от того, нравился он мне или нет. Было, конечно, сложно, но всегда был стимул — желание получать хорошие оценки. Возможно потому, что я всегда чувствовала себя иммигрантом, понимала, что должна работать в два раза усерднее, — только потому, что не родилась в стране, где училась, а спрос с меня был ровно такой же, как и с других детей. Я думаю также, что мой опыт является отличным доказательством несостоятельности тестирования или проведения контрольных для подтверждения знаний. Если бы кто-то спросил меня сейчас что-нибудь о любом из предметов, которые я изучала в то время, я бы ничего не смогла вспомнить.

После нескольких месяцев жизни в Каталонии, наша семья переехала в Андорру, очень интересную страну. Там обучение в начальных и средних школах ведется на трех языках: каталанском, официальном языке, а также испанском и французском. Именно в Андорре я начала изучать французский язык и осознала, что свободно владею каталанским, так как, наконец, могла понимать, что говорят мне мои одноклассники, а также сплетничать с моими новообретенными друзьями на переменах. Следующая ступень освоения языка, верно?

Образовательная система, которая применялась в государственной школе, которую я посещала, сильно отличалась от моего предыдущего опыта. Здесь одни предметы — например, география — преподавались на каталанском языке, а другие — на французском. Я помню, что узнала о формировании облаков на каталанском языке, а о репродуктивной системе — на французском. Конечно, интересный подход, но в те годы я еще не чувствовала себя уверенно в каждом из этих языков.

Французский давался мне с трудом с самого начала. Все ученики в моем классе уже много лет изучали его, а некоторые из них говорили на нем дома. Но когда мы его осваивали, я каким-то образом умудрялась впитывать все уроки, как губка. В последний год обучения в начальной школе я уже участвовала в конкурсе французской поэзии и получила вторую премию в Андорре. Достаточно престижная награда, так как большинство победителей были из школ французской части Андорры, где все предметы преподавались именно на французском языке. Это было года через три-четыре после того, как я начала учить язык.

Изучение испанского языка откладывалось до перехода в среднюю школу, поэтому в начальной школе я мало что выучила из него.

Вообще о периоде учебы в начальной школе могу сказать, что это был, наверное, мой любимый академический период.

Тогда мои родители подумали, что для получения среднего образования для меня лучше всего будет пойти в «международную» школу. Это означало очередную смену школы. Я пишу «международная» в кавычках, так как многие образовательные школы считают для себя этот статус более высоким, но я не верю в иерархию внутри образовательной системы, потому что в большинстве случаев это не так. В этой школе, также расположенной в Андорре, основным языком был испанский, но многие предметы — такие, как география или естествознание, — преподавались на английском языке. Если быть до конца честной, я тогда совсем потерялась в плане усвоения языков, мне было очень тяжело. Сказались и постоянные переходы из школы в школу, что, к тому же, лишало меня общения с теми, с кем я уже подружилась. Поэтому я чувствовала себя очень обескураженной. Конечно, я все еще была очень трудолюбивой ученицей с хорошими оценками, но у меня полностью отсутствовала мотивация к тому, чтобы заниматься многими вещами, которые были бы интересны человеку моего возраста. К тому же это было время, когда у меня началось половое созревание, так что к «коктейлю», который варился у меня в голове, добавились гормоны. Мне было очень трудно запоминать простые понятия - например, важные даты или события. И я никак не могла усвоить роль митохондрий в клетках животных. Связи, которые формировались в моей голове, не позволяли мне полноценно взаимодействовать с абстрактными понятиями, непостижимыми для меня. Но я не сдалась и сумела провести следующие пару лет в этой школе, став одной из лучших учениц.

Вообще я могу показаться вам крайне изолированным и несоциальным интровертом, но это совсем не так. Почти каждое лето родители баловали меня, давая возможность поехать для изучения английского языка в международные летние лагеря, где собиралось множество студентов со всего мира. Я в течение нескольких недель прекрасно проводила там время. Помимо уроков английского мы ходили в походы и в кино, участвовали в гонках на картингах, играли в пейнтбол, боролись за взятие флага противника. Никогда в жизни я не испытывала таких сильных эмоций, как там. Я встречала людей, которые понимали меня, так как находились в такой же ситуации, несмотря на возможные различия в происхождении. Нам не терпелось узнать о культурах друг друга, познакомиться с людьми со всего мира. Было здорово, когда мы собрались вместе и пытались общаться с помощью жестов, интонаций, — из реального желания слушать, общаться, как и свойственно Homo Sapiens. Я до сих пор поддерживаю связь с некоторыми друзьями, которых обрела там, и очень здорово знать, что в мире есть места, куда я могу отправиться, чтобы встретиться с друзьями детства, которые покажут мне свои города и страны, важно знать, что я там буду не одна.

В 15 лет мне представилась возможность учиться в Англии. В то время в школе, в которой я училась в Андорре, набирал обороты буллинг. Поэтому я ухватилась за шанс уйти от этого, избавиться от необходимости общения с одноклассниками, с которыми вообще не хотела проводить время. Теперь, когда языковой барьер между нами перестал быть проблемой, стало ясно, что я по-прежнему не хочу ни принадлежать к какой-то создаваемой внутри класса группе, ни поддерживать какую-то группу. Большинство моих одноклассников не интересовались учебой и вели себя очень агрессивно, что не соответствовало моим представлениям о нормальном обучении. Принимая все это во внимание, кто же откажется в пятнадцатилетнем возрасте от возможности поехать учиться в другое место, особенно в Соединенное Королевство, которое считается одним из центров самой престижной системы образования в мире?

Мне было предложено пять вариантов частных школ с пансионом, поскольку в то время моя семья еще не планировала переезжать в Великобританию. Все произошло очень быстро: уже через несколько недель я сдала все вступительные экзамены, которые, надо признать, были для меня крайне сложными — в связи с тем, что мой уровень английского был далек от идеала, несмотря на то, что я училась в «международной» школе. Усугублял проблемы мой уровень знаний, точнее, незнаний, в области абстрактных понятий, о чем я упоминала выше. К счастью, экзамены я сдала, и меня с семьей пригласили посетить все школы, из которых предстояло выбрать одну.

У меня почти не было познаний в таких предметах, как биология, физика и химия. Кроме того, новыми предметами для меня были дизайн и технологии, английский язык и английская литература и ряд других, которые преподавались в выбранной мной школе. Так что в первый год я очень много работала, пытаясь догнать одноклассников. Снова пришлось задействовать память, хотя она и пугала меня. Мне и другим иноязычным ученикам было сложнее, чем нашим одноклассникам англичанам, хотя бы потому, что они были знакомы со всеми терминами, используемыми в предметах. Не было никакой помощи и от самой школы, которая не предлагала дополнительную поддержку иноязычным ученикам: они не были неуспевающими, но у них были трудности.

Однако все это было потом, а сейчас я впервые в жизни приехала в Великобританию и находилась в Лондоне со своей семьей. В шумном городе происходило много всего. Столько звуков, запахов и новых лиц... Все сильно отличалось от того, к чему я привыкла в маленькой Андорре. Следующие дни казались сменяющими друг друга кадрами из кинофильма: мои родители и я каждый день ездили в разные школы в черной карете, которая на самом деле была фургоном. Я влюблялась во все школы, которые посещала. Библиотеки, помещения, школьное питание! Все было действительно потрясающе. Ненавижу эту параллель, но они во многом напоминали мне волшебную школу из популярной серии книг. Но времени было в обрез, нужно было быстро выбрать одну школу, поэтому самостоятельно, без влияния родителей, я выбрала ту, которая, как мне казалось, лучше всего мне подходит. Так изначально и ставился вопрос.

Новый учебный год наступил быстро. Я волновалась и нервничала, первые несколько месяцев были очень трудными, так как я едва воспринимала английскую речь на слух, поскольку никогда раньше не сталкивалась с британским сленгом. Нетрудно понять, что в тот год у меня почти не было друзей и я очень тосковала по дому. Моя семья, в конце концов, в том же году переехала в Англию. Но, хотя она обосновалась в десяти минутах от школы, меня не отпускали домой, так как школьная администрация была заинтересована, чтобы мои родители продолжали платить за пансион. С другой стороны, я прекрасно понимала, что обучение в этой школе — отличная возможность для меня, и я ни в малейшей степени не хотела разочаровывать свою семью.

В тот первый год нас уже начали готовить к экзаменам GCSE (General Certificate of Secondary Education — Общее свидетельство о среднем образовании в Англии), и для меня это было сложнее, чем для других, нужно было много и трудно работать. Я преодолела все сложности и в конце весеннего триместра того же года получила академическую награду, какую ежегодно получают только пять студентов моего возраста из пятисот студентов курса. Для меня это было нечто! Оглядываясь назад, я думаю, что, вероятно, слишком сильно напрягалась. Единственными предметами, которые мне показались легкими в том году, были испанский и французский, — с ними, по крайней мере, у меня была накопленная база, которая позже позволила мне досрочно сдать экзамены по испанскому GCSE и A-Level (которые сдаются в образовательной системе Англии в 18-летнем возрасте). Я получила A* на A-Level, что для меня было большим достижением. Несмотря на то, что экзамены GCSE не имеют большого значения в общей картине обучения, я очень старалась и получила по всем предметам не ниже B. Вероятно, я могла бы досрочно сдать и французский, но помешало то, как в системе образования Великобритании преподают языки. Если честно, я потеряла большую часть своих навыков, так как учителя заставляли меня переводить с английского на французский. А в моем мозгу все работает совершенно по-другому. Я знаю, что «cat» — это «кошка» по-английски... Я знаю, что «cat» — это домашнее животное из семейства кошачьих. Но когда я говорю по-французски, зачем мне знать, что такое «cat» по-английски? Я говорила по-французски с 11—12 лет и всегда осознавала, что перевод — это совершенно другой навык, чем общее владение языком, особенно для людей, говорящих на нескольких языках. Поэтому то, что «профессионалы»-учителя пытались взломать ту систему, которую мой мозг выстраивал годами, было крайне обескураживающим. Я могу говорить по-французски, даже если не могу перевести «parfois» на английский, я могу использовать его в предложении идеально, что избавляет мою французскую речь от англицизмов и означает гораздо более совершенное владение языком, чем у тех, кто переводит с английского на французский. Но принятая методика преподавания далека от того, чтобы адаптироваться к индивидуальности каждого ученика, поэтому я не виню в этом своих учителей.

Мои годы учебы в Великобритании были, повторюсь, чрезвычайно трудными. Я находилась в том возрасте, когда все, чего я хотела, — это вписаться в коллектив, и я сделала бы все, чтобы хоть немного чувствовать себя принятой им. Я признаю, что сбивалась с пути, и теперь, оглядываясь назад, могу представить, как тяжело пришлось тогда моей маме. Не думаю, что когда-нибудь смогу исправить это. Тем не менее, в более поздние годы я переориентировалась — в школе, в старших классах, где я изучала французский язык, искусство и биологию. Интересный микс, который сложился в силу того, что изначально, до того, как я поняла принцип преподавания научных дисциплин в моей школе, я хотела пойти в медицину. Мое решение быстро изменилось, как только я начала изучать химию; я ее бросила, так как решила, что она становится слишком сложной для меня и что «язык химии» — это язык, который я никогда не пойму. После чего я очень хотела поменять курс по биологии на итальянский для начинающих, но моя школа не позволила мне этого сделать, несмотря на то, что я плохо усваивала биологию. Просто они думали, что я не догоню класс, который уже три месяца изучал итальянский. И вновь я чувствовала себя обескураженной. Несмотря ни на что, я закончила среднюю школу с пятеркой по французскому языку, пятеркой по искусству и тройкой по биологии, за что себя не корю. Интересно, что я сейчас очень интересуюсь биологией и химией, особенно микологией, так что получается, что я всегда понимала язык биологии, просто он был преподнесен мне не так, как мне бы хотелось. Чем-то напоминает мой ранний опыт с «Чиполлино».

Так где же я сейчас, на какой странице, в какой главе книги моей жизни? Могу с уверенностью сказать, что языки по-прежнему являются главной главой и, вероятно, всегда будут ею. Я продолжила изучать испанский и каталанский языки в Бирмингемском университете. И закончила четвертый курс каталанского языка с отличием и на два года раньше запланированного срока, что позволяет мне сегодня сосредоточиться на испанском языке и на моей профессиональной карьере — преподавании языков. Я веду свой курс — часть программы изучения языков Бирмингемского университета за границей, в Испании. Честно говоря, в детстве я никогда не видела себя занимающейся этим. Не уверена, что могу это говорить, но, хотя мне всегда нравилось учиться, школа мне никогда особо не нравилась... Конечно, у меня всегда был горячий интерес к языкам и культурам, но я никогда не думала, что займу место своих учителей в классе, за ноутбуком. Хотя, полагаю, это имеет смысл, мне было бы интересно создать индивидуальный подход в методике обучения языкам, принимая во внимание мой академический опыт в их изучении. Парадоксально, но во время учебы в университете у меня пробудилась глубокая страсть к тому, что некоторые считают математикой в науке о языке, — лингвистике. Я надеюсь получить степень магистра лингвистики в ближайшем будущем, а также повысить осведомленность в различных подходах к изучению языка — особенно двуязычными или многоязычными детьми. В таком сложном предмете, как язык, нет черного или белого.

«Я люблю тебя, мама».

«Мама, я тебя люблю».

«Я ЛЮБЛЮ, МАМА, ТЕБЯ».

«Я, мама, люблю тебя».